?

Log in

No account? Create an account

October 24th, 2007

Антон Иванович сердится

 

У дороги плакат: Ленинское районное отделение партии «Единая Россия».

Казалось бы, еще одна новосовковая черточка. Пора бы привыкнуть. Но что-то режет глаз. Сочетание Единой России и Ленина. Вспомнил! В детстве марки собирал. И была у меня «деникинская» серия. Выпущенная в Новочеркасске в 1919 году по личному приказу генерала. Георгий Победоносец и надпись «Единая Россiя».

 

Ага. Теперь понятны исторические корни единороссов.

Понятно, зачем они прах Антона Ивановича Деникина из Нью-Джерси перенесли в Москву.

Но про советский гимн – непонятно. Про обращения ткачих и письма деятелей культуры, про весь бурно возрождающийся совок.

Антон Иванович не рассердится?

В поисках грани

 

Политика – это продолжение войны иными средствами.

Поэтому политика – это всегда компромисс. Шаг вперед – шаг назад. Условия, договоренности, взаимные уступки.

Война нацелена на победу, политика – на соглашение.

Этим отличается политика от прямого насилия, от военных действий.

 

Где грань между (хорошим) компромиссом и (плохой) беспринципностью?

Тихие шаги Командора

От нечего делать я читаю газеты. Всякие газеты, в том числе электронные. Попадаются такие замечательные заметки. Просто прелестные статьи иногда попадаются. Например, про книжку Немцова (долго как ребята отписываются), про план Путина, про нефтедоллары и нерасторопную политическую элиту, которая в 90-е, интригуя меж собой, вела себя неразумно. Теперь многие ее представители стали памятниками на политической обочине.

А сами виноваты – жестокий вывод одной из прелестных статей. Надо было предвидеть процветание России, не интриговать, сметая со стола как бы последние крошки. Жадными руками отправляли вкусные крошечки прямо в жадный рот? Отправляли. Увлеклись – и забыли о голодной смене. Смена пришла. Победили исполнители – труженики всяких служб, администраций и министерств. Теперь они кушают. Их подкатило время.

Я думаю так. На этой самой обочине разная публика скопилась. Не только политические памятники и бюсты. Здесь людей интеллигентного ремесла – навалом. Кто-то до сих пор не понял, как здесь оказался. Кто-то сам обочину выбрал, чтобы не замели. Кто-то кричит, глядя в заранее написанную шпаргалку: «Долой режим! Где у чиновников совесть, а у бабушек – хлебушек?!» «В п…!» – отвечает злое эхо. Кто-то благоразумно сберег на черный день трудовую копейку и, сидя на даче, пьет чай (или водочку) и книжки пописывает. Созерцает тонкости природы – желтизну осенних листьев на мокрых ветках и поплевывает на чужую географическую принадлежность. Этому последнему «кому-то» я сильно завидую. Берут меня страшные завидки: и я бы, и мне бы… Как хорошо, эх, тогда было бы жить. Невозмутимо хорошо.

Иногда на обочине случается заварушка. Зачинщик – пингвин. Он буянит на обочине, просит бури. Что может быть хуже затишья на обочине? Плохо пингвину без бури. Буквально дурно.

Без бури нет к пингвину никакого внимания со стороны разных певцов истории, разных творческих (но коммерческих) союзов – распределителей сбывшихся здесь и сейчас биографий: с дачами, с заслуженным отдыхом где-нибудь на Капри. Нет тщеславной перспективы. Он просто обыкновенный невоспетый пингвин. Его больше не зовут в песню.

Позовут ли еще разок? Когда-нибудь? Нет, не позовут. Пингвина уже «отработали», настало время других несмышленых птичек. И тело пингвинье дрожит от возмущения. Не укутать его не утесами, не обещаниями грядущей социально-экономической бури. Выпал пингвин из бурного контекста и потому - стал мятежным среди затишья. Не по своей воле, по чужой. Попался на привычке к славе, вот и просит бури, как будто в буре есть покой. Грубая жизнь ему отвечает: «Уймись, птица. Сиди на своей кладке и не звучи». А он все не соглашается с таким ответом. Не хочет согласиться.

«Нет никакого интереса к жизни. Ничего, кроме бесконечного ряда котлет, которые мне предстоит скушать в жизни. … Тоскливо, скучно, а главное одиноко…» – писал Дима Богров – убийца Столыпина, член анархо-коммунистической группы и заодно – работник охранки (100 – 150 рублей в месяц). Работал Дима на себя. Был «сам себе партия». Игры хотел «острой», смеялся над «хорошим» и «дурным». Сволочной был пингвин. Просто дрянь существо.

На этой обочине, если присмотреться, много народу. И я сама – тоже на ней.

Что такое эта обочина? Обочина – это шаги Командора. Тихие шаги истории, которая не рядом идет, а сзади подкрадывается. Неприятное место.