?

Log in

No account? Create an account

December 19th, 2007

Курили у калитки

В гости к Твардовскому

Константин Симонов и Sheryl B.

 

Банным вашингтонским летом, в самый полдень, я стоял и курил у дверей института, где я тогда – в 1995 году – работал. Улица была пуста и колыхалась от жара. Курить было невкусно и душно. По улице шла женщина. Высокая, стройная, темноволосая. Она шла, печально опустив голову и покусывая губы. Она приближалась. Я засмотрелся на нее. Даже залюбовался. Я никогда здесь не видел таких красивых и, главное, таких умных и значительных лиц. Тяжесть лежала на ее челе, боль была в ее больших темных, ничего вокруг не видящих глазах. И горестно опущенные уголки губ. Мне стало неловко – как будто кто-то при мне плачет. Я отвел глаза, а потом и вовсе отвернулся. И вдруг услышал веселый, бодрый, даже как бы взвинченный голос: “Hi, Denis! How are you doing?

Передо мной стояла одна из здешних начальниц, Ms Sheryl B. Глаза ее приветливо сияли под пушистыми ресницами. Голова чуть закинута назад, радостная улыбка открывала сверкающие зубы, ни морщинки на лбу. Брюнетистая Барби. Вдруг. Этак. Вот так. Выключили одного человека, включили другого.

И это было понятно. Так у них принято.

Тем более что у Ms Sheryl B. на самом деле были большие семейные неприятности.

 

А лет примерно за тридцать до этого мы с моим приятелем-соседом стояли и курили около его дачной калитки. А его дача, надобно сказать, была как раз напротив дачи Твардовского. Был вечер, но еще светло – июнь. В конце аллеи показался седой мужчина с тростью и трубкой. Он шел расслабленным и неспешным шагом, шваркая тростью, сбивая с дороги камушки. Трубка его погасла. Во всяком разе, не дымила. У моего дружка тоже была в руках палка. Она вдруг очень громко упала на асфальт. Седой мужчина заметил нас. И тут мы узнали его – потому что он был уже близко, шагов пятьдесят от нас. Это был Константин Симонов. Он взял свою трость подмышку, достал зажигалку, раскурил трубку, несколько раз сильно затянулся, окутался синим полупрозрачным облаком душистого – мы потом почувствовали – дыма, и, гордо подняв свою красивую сухую седую голову, продолжал идти, пружинистым достойным шагом, выкидывая вперед руку с тростью, впечатывая ее в асфальт с резким цоком, обгоняя ее и через два шага снова выбрасывая вперед. Не забывая при этом через пять шагов на шестой выпускать синее дымное облако, так идущее к его седине и смуглому горбоносому профилю.

Симонов идет в гости к Твардовскому! Не фиг собачий…

 

И это тоже понятно. Потому что у Симонова тоже были большие неприятности. Говорили даже, что настоящий Симонов погиб на войне в 1944 году. А то, что осталось – одна тоска и видимость.