?

Log in

No account? Create an account

January 6th, 2008

ШВЕДСКАЯ СЕМЬЯ

 

В Стокгольме, в небольшом торговом центре, я увидел замечательного продавца в отделе трикотажно-бельевых шмоток. Это был настоящий шведский мачо. Косящий под бандитто. Хорошего роста. С шарами мускулов, которые перекатываются под тонкой недешевой фуфайкой. С темно-рыжим ежиком и такой же трехдневной щетиной на обветренных щеках. С жестким просверком голубых глаз из-под нависших надбровий. С тяжелой челюстью. С серьгой в ухе. С татуировкой на запястье. С гайкой – то есть сверкучим перстнем - на мизинце. Мрачный. Отрывистый. Неразговорчивый. Чем-то недовольный. Брезгливо перекладывающий маечки и трусики с места на место. Время от времени пристально озирающий весь торговый зал.

Вот я и подумал:

 

Романтичная московская девочка-туристка из несложных. Свободное время. Поход в недорогой магазин. А там вот такой красавец. Увидев его, она обомлела. И тут же себе нафантазировала, что он - самый настоящий бандитто. Фрателло, то есть браток. Которого другие братки поставили смотрящим за этим торговым центром. Дело довершила гайка на мизинце - известный знак братка высоких степеней.

Они познакомились. Он пригласил ее в соседний ночной клуб. Он не жалел пива и креветок. Ему кивали люди от разных столиков. Подходили поприветствовать. Он нехотя привставал и похлопывал подошедшего по плечу. Настоящий бандитто-авторитетто. Девочка млела и льнула. Он повел ее в гостиницу. Она отдалась ему в восторге от возможной перемены судьбы. Наутро он сделал ей предложение. Она, не веря счастью, согласилась. Они расписались. 
Она уехала в Москву со своей туристической группой и вернулась через месяц к нему, к своему мачо-бандитто, задыхаясь от предвкушений.

А он оказался продавцом в отделе трикотажа.

НАГ ВЫШЕЛ Я, НАГ И ВОЗВРАЩУСЯ

 

Жил в некоем городе некий сравнительно молодой - лет тридцати - мужчина с женой и детсадовского возраста ребенком. И вот к ним из соседнего города приехали родители жены, погостить на недельку. Они вместе всей большой семьей гуляли, собирали гостей, и вот, один раз празднично поужинали в воскресный вечер, немножко выпили, спать легли. Муж и жена с нежностью и любовью позанимались любовью. Заснули в объятиях друг друга.

Наутро он перед работой отвел ребенка в детский сад, а вечером, возвращаясь с работы за ним зашел. Но воспитательница сказала, что ребенка мама забрала в обеденный час. Этот человек не удивился - ну, решили с бабушкой-дедушкой куда-то сходить погулять - и, не чуя худого, пришел домой. А дома он увидел совершенно пустую квартиру. Никого не было. И ничего не было. Вывезено было все, включая мебель, посуду и занавески. То есть буквально все. Остался один телевизор, который он взял в кредит. Но, поскольку даже табуретки были вывезены, то телевизор стоял на полу. Соседи сказали, что в полдень пришел грузовик, все вынесли из дома, погрузили и отправились восвояси вместе с женой и сыном нашего героя.

Что было делать этому человеку?

 

Догонять, протестовать, делать глупости?

Впадать в депрессию, в запой?

Или удариться в загул?

 

Он не сделал ни того, ни другого, ни третьего.

Он пал на колени и сказал:

"Благодарю тебя, Господи Боже, что ты просветил меня сейчас, когда мне всего только тридцать лет! Гораздо хуже было бы узнать правду о роде людском в пятьдесят или, страх подумать, в семьдесят".