?

Log in

No account? Create an account

February 7th, 2008

ОБЛАКО

 

В столичном толстом журнале он наткнулся на подборку молодых провинциальных поэтов, и забавлялся, читая их натужные опыты.

 

Но вдруг увидел два стихотворения какой-то женщины из далекого далека. Был изумлен: необычные прекрасные стихи, и женщина, наверное, тоже необыкновенная. Он стал думать о ней. Представлял себе, в каком доме она живет, на какой улице. Натопленная комната. Снег и черное небо за окном. Она непременно должна быть одинокой и ждать чего-то. Кого-то.

 

А потом случилось ужасное – в разных ремонтах и переездах журнал потерялся. Боже! Как будто бы в толпе беженцев он потерял любимую. Выпустил на секунду ее тонкую руку - и тяжело катящийся поток разъединил их, и все, только чужие запыленные лица, кошелки, чемоданы, скрип тележек, плач детей и спертое дыхание ужаса. Чувство беспомощности, преступления, предательства: потерял!

 

Все стало валиться из рук. Он все время терял ключи и деньги, и заработки тоже.

 

Он долго искал этот журнал, целый год, наверное. Ему нужен был именно тот экземпляр, свой, единственный. Нашел. На даче, на чердаке, в связке.

 

Но, взяв его в руки и приготовившись раскрыть, он вдруг вспомнил, как давным-давно сам напечатал в столичном толстом журнале рассказ. Тоже в молодежной подборке. Долго ждал публикации. А потом глупо надеялся, что его заметят, погладят-приласкают, куда-то позовут.

Теперь он ясно понял: это не он влюбился в ту женщину, нет! Это одна фантазия о творчестве и славе полюбила другую, такую же. Он засмеялся этой мысли.

 

Наваждение слетело, работать стало легко, заказы сами потекли в руки, скоро нашлось место в новой редакции, и жизнь пошла в самом лучшем направлении.

 

Только раз приснился сон, как он лежит умирает, и врач спрашивает, близко нагнувшись: "Как ее звали?" А он мотает головой и погружается в сизый туман.

Но проснувшись, он решил, что никогда никому не скажет ее имени.
Да и вряд ли кто спросит...
Все, все, все, все. Хватит об этом.

Гнев, богиня, воспой

ФУНДАМЕНТАЛЬНЫЙ КАТАЛОГ

 

(Хозяева плюс шесть пар гостей. 1980 год)

 

Салатная часть: оливье; винегрет; салат сырный с майонезом; салат из тресковой печени с луком; салат из баночного лосося (или из копченой трески) с рисом; форшмак; куриная печень, пережаренная в курином же жиру; тертая свекла с майонезом и грецкими орехами. Дальше разносольная часть: чеснок маринованный, черемша, огурцы соленые и маринованные, капуста квашеная мелкорубленая, капуста квашеная шинкованная, капуста красная ("гурийская"), грибы разные; маслины.

Далее зелень: огурцы, помидоры, редис, разнообразие трав.

Далее белковая пища: мяса, ветчины и колбасы внарезку. Холодец. Рыба всякая, резаная и заливная. Полуяйца. Сыр, которому место на десерт, все равно лежит тут же, рядом с сырным салатом.

 

Выпивка: Водка "Столичная" (две бутылки), графин с водкой на смородиновом листе, и еще один – на лимонных корочках. Коньяк армянский три звезды. Вино белое "Цинандали", вино красное "Телиани". Вино десертное "Кокур" (или "Мадера крымская"). Боржом. "Буратино". "Тархун".

 

Это первое накрытие стола: то, что гость видит, входя в комнату. Усевшись и оглядевшись, гость говорит: "Да, братцы, закусывать нечем. Может, хоть хлеба корочка завалялась?" Хозяева восторженно смеются. Между первой и второй надо выпить по одной.

 

После трех-четырех рюмок приносится в супнице, обмотанной полотенцем, горячая вареная картошка, пересыпанная укропом и перемазанная тающим сливочным маслом. К ней тащат две селедочницы. Это как бы первая перемена, она же – второй заход. Выпивается еще рюмки три. Или пять, смотря по настроению. "Девушки, вы почему не пьете вино?" "Да мы лучше уж водочки".

 

Хозяйка восклицает: "А сейчас будет мяяяяяясо!" Гости лицемерно стонут: "Предупреждать надо!" Хотя все всё прекрасно знали, и кто-то уже наливает соседу, приговаривая: "Ну, под горячее грех не выпить" Сосед ласково отвечает: "Ну, разве что рюмочку..."

 

Потом торт и конфеты. "Вам чай или кофе? Растворимый или заварной? Чай крепкий или не очень?"

 

Назавтра было очень плохо. А хозяевам было тяжко еще три дня до того. Закупки, заготовки, уборка, перетирка вилок и бокалов. Глажка скатертей. А потом еще одна уборка. Мытье посуды. Доедание салатов

 

Так погребали они конеборного Гектора тело…