?

Log in

No account? Create an account

February 13th, 2008

виху дом ее номер один

ДАЧНОЕ. ПЕСНИ

 

Жалко, что я не снимал улицы и дома нашего поселка год за годом, с 1964 (когда первый раз взял в руки фотокамеру) и до сего дня. Цены бы не было такой серии. Показать, как все менялось. Как великолепные по меркам 1960загородные виллы превращались в 1990-е и особенно в 2000-е в скромные домики под боком у других вилл. А некоторые вовсе исчезали. Увы, увы. Остается только вспоминать.

 

Вспоминаются дома, которых уже нет. Например, дача переводчика с украинского Владимира Россельса (там был некий, что ли, общепоселковый диссидентский салон). Потом эту дачу купил поэт Андрей Дементьев, она сгорела, его жена прыгала со второго этажа и сломала ногу. Руины снесли и Дементьев начал новое строительство.

 

В связи с этим была такая история. Исторический анекдот своего рода.

Окуджава и Дементьев в Москве жили в одном дворе. И вот они встречаются.

Окуджава говорит:

- Ах, Андрей Дмитриевич, у вас такое несчастье, дом сгорел, я вам очень сочувствую.

- Спасибо, Булат Шалвович. Ничего. Ерунда. Новый построю, лучше прежнего.

- Но ведь это денег сколько нужно

- Песни писать надо, Булат Шалвович! - сказал Дементьев. - Песни писать!

 

Помню дачу драматурга Климентия Ефремовича Минца, с женой которого Антониной Ивановной мои родители оставляли меня, десятилетнего, "посидеть" (пока они ездили в Москву). Антонина Ивановна готовила еду и громко пела:

Здравствуй моя Мурка,

Здравствуй, дорогая!

Здравствуй, дорогая и прощай!

Ты зашухерила всю нашу малину,

И теперь маслину получай!

 

Никто, ни один человек не объяснял мне, что значит "зашухерить малину". Но я сразу и совершенно точно понял, что это такое. И что за это, естественно, полагается маслина. Справедливость, иначе говоря.

 

Дачу Минца купил композитор Фельцман, а потом продал певице Аллегровой, и она уже все напрочь перестроила. 

ДАЧНОЕ. ПЕСНИ. 2

 

Еще в нашем поселке жил Матусовский. У него были две дочери. Мы дружили. Сам Михаил Львович был чудесным человеком, добрым, разговорчивым. Не было в нем никакой надутости. Любил всякие рискованные шутки про низкое качество пищевых продуктов (избавьте от подробностей!). Много путешествовал, говорил, что все деньги тратит на турпоездки. Снимал фильмы на 8 мм., потом показывал всем. Помню на экране индийского заклинателя змей.

 

Однажды я спросил отца:

- Папа, а откуда такая поговорка – в "Москву за песнями"?

- С незапамятных времен, - совершенно серьезно ответил он, – еще при царе Иване Грозном, в Москве поселились поэт Матусовский и композитор Фельцман. Со всей Руси к ним ехал народ за словами и нотами.

Я почти поверил. Минуты на три.

 

Помню Фельцмана в гостях у Яковлевых (родителей моего друга Андрея). Фельцман любил притворялся идиотом. Он спросил меня и Андрея: "Мальчики, я купил лыжи. Говорят, их надо просмолить. Как смолят лыжи, вы не знаете?" - "Знаем. Надо густо натереть новые лыжи лыжной мазью. Потом развести костерок и подержать лыжину над огнем. Мазь растопится и впитается в дерево. Вот и все". - "Ой! - сказал Фельцман. - Так это надо такой дли-инный костер раскладывать, да?"

 

У Яковлевых было много собак. Овчарки Динго, Эгра и Зной. Потом еще какие-то. К ним на дачу привозили знаменитого льва Кинга (кто-то, может, помнит, как бакинцы Берберовы держали дома льва). Когда этот зверь погиб, его  похоронили на яковлевском участке. Там даже памятничек стоял: каменная колонна со статуэткой льва

 

Дачи Яковлева тоже нет. Она сгорела, и в ней сгорела Нонна Сергеевна, мама Андрея. Глава семьи, детский писатель Юрий Яковлевич Яковлев умер за пару лет до того. Он немножко тронулся умом перед смертью, заходил к моей матери и просил поесть. "Нонночка все отдает собакам, а мне ничего не остается". Был худой и страшный.