?

Log in

No account? Create an account

February 17th, 2008

 ДАЧНОЕ. ЖЕНЫ

 

Нина Нелина, первая (рано погибшая) жена Юрия Трифонова рассказывала моей матери. Дело было в конце пятидесятых. Уже схлынула слава Трифонова – автора "Студентов", а до повести "Обмен" было еще жить да жить.

Вот Нина рассказывала:

- Представляешь себе, подружка говорит мне: "Ты среди писателей вращаешься, познакомь меня тоже с каким-нибудь писателем, я тоже хочу за писателя замуж. Ну, я не прошу какого-нибудь знаменитого, или гения, а вот так – простого такого, нормального, среднего писателя. Ну, как твой Юрка, например". Представляешь, сволочь какая! – со слезами говорила Нина. – Мой Юрка, значит, средний? Мой Юрка, значит, простой такой? Ах ты дрянь… Я ей так и сказала: "Мой Юрка еще всем покажет, а ты, дура, понимала бы чего!"

Трифонов всем показал. Жаль, Нина не дожила.

 

Трифонов не любил Нагибина как писателя. Он говорил мне: "Юра увлекся сценариями. Конечно, заработки там другие, понятно. Но Юра совсем разучился работать над фразой. Юра никуда не сдвинулся со своих "чистопрудных" рассказов, он не развивается, как прозаик".

Не знаю, насколько это было справедливо. Однако Трифонов в семидесятых-восьмидесятых был на вершине славы. Особенно среди интеллигенции. Нагибина читал народ попроще. Зато народа этого было побольше.

 

Моя мать рассказывала:

Писатель Z устроил большой званый ужин. Были там и Нагибин, и Трифонов.

А на следующий день к Алле Нагибиной зашла жена писателя Z. Еще какие-то дамы подошли. Сидели, пили чай в милой женской компании. И мадам Z сказала, делясь вчерашними впечатлениями:

- Да, какое счастье таких людей у себя в доме принимать. Вот, веришь ли, Алла, я Трифонову на тарелку салат накладываю, а у самой руки дрожат. Юрия Трифонова угощаю, ведь это вообразить себе! - она вздохнула и доверительно добавила: - А из твоего Юрки настоящего писателя так и не вышло...

- Иди на хер, - сказала Алиса Григорьевна.

- Что? – не поняла мадам Z.

- Чашку поставь, - сказала Алиса Григорьевна, – и давай на хер отсюда.

Мадам Z пожала плечами, встала, повернулась и вышла.

Вот, собственно, и все.

ПО ПОВОДУ КОФЕ И БУЛОЧЕК

 

Мой знакомец, русский швейцарец Георгий Евгеньевич Брудерер, говорил: если придешь в банк и попросишь заем на десять тысяч франков - тебе выбросят в окошечко несколько бланков и замучают требованиями справок с места работы. А попросишь пару миллионов – проведут в кабинет управляющего, подадут кофе, и будут вежливо расспрашивать про твой, как бы это выразиться, бизнес-план.

 

Сразу возникает что-то вроде сценария.

Про немолодого бедняка – иммигранта, бывшего учителя, безработного портного – который таким манером раз в неделю завтракает в хорошей компании.

Пьет дорогой кофе, ест мягчайшие булочки, сидя в глубоком кресле – о, сумасшедший запах тонкой мебельной кожи! – и неторопливо беседует с двумя солидными господами. Не отказывается от сигары.

- Еще чашечку?

- Нет, нет… Хотя, пожалуй, да. Да, с молоком, если можно. Итак, господа…

Они внимательно слушают, как он пересказывает статью из газеты, которую вчера вытащил из урны. Делают пометки в своих блокнотах.

 

Но вот какой-то банкир, сидя в своем банкирском клубе, рассказывает коллегам: тут странный заемщик объявился. Просил серьезную сумму, предлагал интересный проект, а потом исчез.

- Гельмут, может, он к тебе переметнулся?

Гельмут говорит, что такой визитер у него был. Генрих вспоминает тоже. И Жан-Франсуа. И даже Теодор Дитрих Глюкштайн фон Абендштерн. 

Они догадываются, в чем дело. Они хохочут, хлопая друг друга по коленкам.

 

В следующий раз, когда он приходит в следующий банк и просит кредит на несколько миллионов, сотрудница выкидывает в окошечко пачку бланков:

- Заполните эти бумаги.

Ни тебе кофе, ни булочек…

- Простите, я забыл очки. Я зайду позже.