?

Log in

No account? Create an account

March 25th, 2008

ЮРИЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ. 2

 

Про Корейскую войну он рассказал такую подробность: нельзя было произносить вслух воинские звания. К сержантам и младшим офицерам обращались по фамилии, а к старшим офицерам - по имени-отчеству. "Товарищ Слувис! Василий Николаевич велел выпустить два звена истребителей, выполняйте".

 

Он очень широко общался. У него за столом собирались актеры, ученые, родственники, друзья детства, океанологи, которые привозили ему раковины со всех концов света. Художников, правда, не было. Потому что они считали Слувиса… ну, как бы это сказать… как бы средневековым мастером, который работает в строгих рамках канона. Его поразительные камеи и декоративные кубки не претендовали на новизну, на открытие. Это были античные профили, изображения мифологических героев, повторение вечных высоких образцов. Пространства для своей игры почти не было.

Он делал вид, что ни капли не страдает из-за этого.

 

Слувис, бывало, увлекался новыми друзьями. Но все проходило по одной схеме:

- Слушай, я тут познакомился с неким Сережей Петровым... ты знаешь, это уникальная личность, это... это просто сейчас таких не делают, это просто какое-то живое ископаемое... благородный, честный, добрый... просто (и тут голос Слувиса прерывался) просто настоящий (из под очков выкатывалась слеза, и голос превращался в шёпот)... настоящий бессребреник....

Я сочувственно вздыхал. Проходил месяц-другой. Я спрашивал:

- Да, кстати, как там этот ваш Сережа Петров?

- Пропал куда-то, давно не звонит,- небрежно говорил Слувис и быстро переводил разговор на другую тему.

Проходил еще месяц, я снова спрашивал о благородном бессребренике Сереже Петрове. Слувис мрачнел и наливался краской:

- Слышать о нем не желаю! Это такая мрррррррразь!!! - орал он.

 

Речь шла либо о крупном обмане при расчете, либо о мошенничестве при обмене раковинами. Они, кстати, встречаются довольно дорогие, даже среди рядовых, не уникальных. Каури разновидности "Gloria maris" стоит, как нынче принято выражаться, от двух тыс. у.е. А размером - в пиджачную пуговицу.

Само же коллекционирование раковин имеет совершенно банальный глубинно-психологический смысл. Когда я поведал об этом Слувису, он, против моего ожидания, не стал отмахиваться и спорить, а потер руки и захихикал. "То-то меня к ним ужасно тянет!"

 

Но если без всяких таких шуток - он любил любить. И его любили. Обо всех своих женщинах он говорил нежно и признательно. Его последняя жена была совсем молодой, когда они встретились. Они прожили прекрасных двадцать пять лет. Или даже больше.

ЮРИЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ. 3

 

Среди друзей Слувиса был выдающийся советский радиотехник N. Они когда-то жили в одном дворе. Правда, N был постарше.

 

Несмотря на все свои регалии (академик, лауреат премий и орденов кавалер) и должность (высокий научно-руководящий пост в одном в одном очень-очень секретном институте), он вел жизнь безалаберную и многоженскую. Возил в авоськах картошку "ужасно неприспособленным и житейски беспомощным" великовозрастным детям своей возлюбленной, носил раздерганную пыжиковую шапку и пальто нараспашку, ездил в основном на метро и любил выпить. И вообще был просто очарователен.

 

Он был ровесником А.Д.Сахарова и рассказывал про него интересные вещи.

Они учились на одном курсе. Сахаров на первом же занятии по физкультуре подошел к перекладине, повис на ней и свалился. "Все сразу решили - гений, раз не может подтянуться. Хотя подтянуться он, скорее всего, мог", - сказал N.

N говорил, что Сахаров был великий физик, гениальный инженер-изобретатель, но столь же бесподобный научный интриган. По рассказам N, письма Сахарова к Евгению Забабахину, который в Челябинске параллельно с Сахаровым делал водородную бомбу, полностью сбили конкурента с толку и вывели его из игры. Особенно если учесть, что эти письма Сахаров ухитрялся пересылать ему в обход всех служб секретности.

Вынесем за скобки оба подвига Сахарова – ядерно-оружейный и гражданский. Они неоспоримы.

Но тем занятнее подробности жизни.