?

Log in

No account? Create an account

April 30th, 2008

умники и умницы

НАХИМОВ

 

Был такой совсем забытый поэт Аким Нахимов (начало XIX века), из Харькова. В истории он, тем не менее, остался - ибо был единственным из русских литераторов, публицистов, журналистов и проч., кто положительно отнесся к введенному в 1809 году "экзамену на чин". В этом качестве в самых наиподробнейших учебниках и упоминается.

 

Но я не про то. Я про особую ценность интеллекта. Означенный Нахимов опубликовал маленький "опыт", эссе. В котором написал, что у человека есть, выражаясь по-нынешнему, три ресурса: ум, тело и богатство. И отметил, что любой из нас, с большими или меньшими ломаньями, но все же может согласиться под давлением аргументов реальности, что некто богаче нас. Или физически сильнее, выносливее, пускай даже красивее.

Но нет той силы, которая заставит нас признать, что некто умнее нас. Не образованнее, не начитаннее, не опытнее в делах житейских, наконец, а именно умнее. То есть, опять же по-нынешнему - интеллектуальнее.

 

Даже у самых незатейливых граждан интеллект (собственный) в огромной цене. Я своими ушами слышал, как один опустившийся алкаш уговаривал другого не принимать антиалкогольные лекарства:
- Они нарушают способность к ап…пстрактному мЫшлению!

семейные сцены

ЯНВАРЬ. ПРОГУЛКА

 

Сестра Настя поила больного Васю Гурьянова микстурой. Две ложечки. Он сглотнул и сказал:

- Настенька, а я видел, как папаша тебя по попке шлепал, а ты плакала.

- Ладно, Васечка, врать, - сказала Настя и ушла.

 

Но Вася по правде видел. Он смотрел в замочную скважину. Папаша стоял спиной, и видно было, как он широкой ладонью звонко хлопает Настю по попке. Но попку видно не было, только краешек панталон. Зато было видно Настино лицо с круглыми глазами, полными слез.

Васе казалось, что папаша его шлепает. Ему больно стало – за Настеньку, и захотелось ее защитить. Чтоб у него был конь и сабля, как у кавалерийского офицера, он бы скакал по всей земле и убивал бы всех злых обидчиков, и снес бы голову папаше, и приголубил бы Настеньку, а потом сам бы нашлепал ее по попке.

За обедом он спросил:

- Папочка, а мы – богатые?

- Нет, не богатые, - сказал папаша, - но мы хорошо обеспечены.

- И всего этого папа добился своим трудом, - сказала мамаша.

- А почему батрак или бурлак трудятся в поте лица своего, - сказал Вася, - а папочке бумаги на дом приносят, а жалованье у него в сто раз больше?

- В университете поймешь, когда будешь изучать политическую экономию, - сказала мамаша.

- Мой отец, а твой дед, был батраком, - сказал папаша, и губы у него дрогнули. – Я учился на медные деньги. Но ты, Василий, можешь стать батраком или бурлаком, если пожелаешь.

Настя под столом сильно пнула Васю своим башмачком по голени.

- Ты что, больно... – зашипел он.

- Не обижай папочку! – крикнула она и выбежала прочь.

 

Но потом вернулась, неся драповое зимнее пальто.

- Пойдем, Васечка, на веранду, я там проветрила, свежим воздухом подышишь. Вот, оденься.

Он еще ходил сам, но со второго этажа уже навсегда перебрался. Они с Настею медленно шаркали вдоль высоких подмерзших окон коридора. Прошли мимо гостиной, библиотеки, телефонной. На веранде было прохладно.

- Я через десять минут приду, а если раньше захочешь, дерни сонетку, - и она намотала ему на запястье мягкий витой шнурок, который шел к блестящему серебряному звонку.

 

Вася Гурьянов глядел, как по дорожке вокруг веранды гуляет военный человек с винтовкой за плечом. Летом тут был красивый парк, а зимой – лес как лес. Вдалеке видна была желтая ограда, а за ней – вся эта огромная страна, с бурлаками и батраками, которая так глупо ему досталась, а сейчас погружалась в туманное молоко вместе с окном, подоконником и шнурком, за который не хотелось дергать.

- Ты зачем подсматривал? - спросил папаша.