?

Log in

No account? Create an account

June 1st, 2008

девяносто шесть пудов

ОСТАТОК ВЕЧНОСТИ

 

- Вам будет трудно продать такую дачу, – сказал районный архитектор.

- Мне? – засмеялся Кирилл Николаевич.

- Ну, наследникам вашим, - поправился тот.

- С ними все согласовано.

- Покажите бумагу, что они не возражают.

- Закон этого не требует, - твердо сказал Кирилл Николаевич.

- Да, вы правы, - вздохнул районный архитектор. – Но нужна еще виза СЭС.

 

Кирилл Николаевич готовил себе последнее пристанище под окнами собственной дачи – вот какая фантазия взбрела ему в голову после выхода на пенсию.

Ему не хотелось на кладбище. Там многолюдно и одиноко. Будто на шумной площади чужого южного города.

Лучше у себя, среди своих. Чтоб дети сажали анютины глазки. Чтоб в день его рождения, длинным летним вечером, на открытой террасе накрывали стол. Чтоб внуки и правнуки бегали вокруг, и чтобы он сквозь толщу земли слышал их веселый топот.

И еще хотелось всем показать язык. Объяснить, что почем, и кто зачем. Сын и невестка относились к его затее безупречно корректно, и это злило. Жена сначала плакала, потом привыкла, и даже обсуждала с ним цвет гранита. Это злило тоже.

 

Визу СЭС давали, если могила будет не ближе четырех метров от забора. Значит, сначала надо найти правильное место. И вообще решить, что это будет: стела, статуя, обелиск? Русская могилка с оградой или надгробие европейского типа? Кирилл Николаевич рисовал эскизы, чертил и вымерял, присматривался к материалам. Он сильно поздоровел от беготни с рулеткой и колышками на свежем воздухе.

Потом он стал готовить почву – в прямом смысле слова. Ибо земля там была тяжелая, глинистая, хоть горшки лепи. Он решил ее смешать с песком и черноземом. Чтоб легче копать, если дело случится зимой, и чтоб быстрее и суше истлеть.  

 

На это ушло общим счетом четыре года. На пятое лето ночью пошел сильный дождь. Как раз там высадили новые цветы, ливень мог все смыть, и Кирилл Николаевич в плаще поверх пижамы побежал в сарай, вытащил парниковую пленку и кинулся накрывать цветник. Треснула молния, бабахнул гром. Погас фонарь у ворот.

У могилы стоял спортивный автомобиль. Из открытой дверцы выглядывал молодой человек восточного вида.

- Кто вы такой? - строго спросил Кирилл Николаевич.

- Азраил меня зовут, - без акцента сказал парень. – Садитесь, пожалуйста.

Кирилл Николаевич, человек вообще-то жесткий и злой, шмыгнул носом и сел рядом.

- Обернетесь, все пропало, - сказал Азраил.

Кирилл Николаевич зажмурился и не видел, как сын и невестка тащат его в дом, вызывают скорую. Как боятся разбудить его жену. Машина мчалась, и ему было даже весело.

Но потом, весь остаток вечности, он очень скучал по ним. И жалел, что так по-дурацки провел последние годы.