?

Log in

No account? Create an account

July 2nd, 2008

ОПЕРНЫЙ ТЕАТР

 

- Простите мою дерзость, я бы хотел пригласить вас… вернее, так… – он явно играл неловкого смущенного юношу, этот взрослый, умный, сильный человек. – Вернее так: я вас приглашаю сегодня вечером поужинать. Правда, я совсем не знаю здешних ресторанов, но мы найдем хорошее местечко, да? Вы мне подскажете?

 

Она подняла на него глаза.

Да, да, да! Они пойдут ужинать. Это будет очень хорошее местечко, веранда над рекой, тихая музыка, букет цветов, официант раскупорит бутылку дорогого вина, потом прогулка по набережной. Да, да! Она пойдет с ним в гостиницу. Да, она будет любить его, безоглядно и счастливо, так, как юная сотрудница областного филиала может любить представителя головного столичного офиса!

Он пообещает ей все. Она ему поверит. Он уедет. Она забеременеет. Ее выгонят из дому. У нее совсем нет денег и негде жить. Она приедет к нему в столицу. Вот она, с большим пузом и тощим чемоданчиком, стоит в подъезде его дома, около лифта. Консьерж не пускает ее. Наконец он, ее любимый, тот, ради кого и все такое, – спускается. Оглядывает ее и цокает языком: "я не думал, что ты совсем сумасшедшая". Конец первого действия, но не конец драмы, потому что она встретит свою троюродную сестру, которая любовница главаря мафии. Благородный главарь скажет ей "бедняжка!" – и даст денег на квартиру и хороший роддом. А про соблазнителя скажет "подлец!" – и велит своим людям отомстить негодяю.

Она лежит, окруженная врачами. У нее уже схватки. Сестра звонит ей по мобильнику и говорит, что правосудие свершится сегодня, у входа в дорогой ресторан. Она вырывается из роддома, из последних сил бежит туда. Вот она, в белой больничной одежде, стоит за фонарем, и видит, как светские львы и львицы, топ-менеджеры и крупные акционеры, звезды кино и эстрады, входят в светящиеся двери. Наконец появляется он, такой же прекрасный, умный, сильный – и она понимает, что любит его и все ему прощает. Но убийца уже поднял револьвер – она бросается наперерез, она закрывает его собою – но пуля уже вылетела и впивается ей в сердце.

Свистят сирены, выбегают врачи и сыщики. Она умирает, но успевает родить.

Все плачут. Даже благородный главарь мафии смахивает слезу. А он – тот, из-за кого и все такое – рыдает и принимает на руки сверток с новорожденным.

Она навсегда остается с ним, в виде большого портрета, перед которым никогда не вянут розы и никогда не гаснут свечи – тяжелые, полупрозрачные, перевитые золотым шнуром со звездами.

Он говорит чуть подросшему ребенку: "Это твоя мама. Я люблю только ее".

 

- Когда зайти за вами? – спросил он.

- Сегодня, кажется, среда, – сказала она. – Мы с мужем идем в оперный театр.

Соврала, конечно. И правильно сделала.

Хотя потом иногда жалела.