?

Log in

No account? Create an account

July 27th, 2008

ШКОЛА. 3

 

Другая школа была совсем другая. Огромная, красивая,  высокие потолки, внутренняя парадная лестница с первого этажа на второй. На третьем этаже учительская, куда надо было подняться еще по одной двукрылой лестнице с полированными пузатыми балясинами. Своего рода трибуна. Перед нею – квадратный зал с мемориальной доской и портретами павших на войне выпускников. Каждый пионерский отряд был имени кого-то из них. Наш – имени Михаила Сырнева. К нам на отрядные сборы приходили старик и старушка – его родители! С ума сойти можно.

 

Школа была бывшая гимназия (открыта в 1858 году), до тридцать седьмого года называлась 25-я Образцовая. Учились дети всей госпартверхушки. Начиная со Светланы и Василия Сталиных. Плюс Марфа Пешкова и вообще кто хотите.

Но потом школа стала самая обыкновенная, даже не английская. Все ребята – по району.

 

Осколком прошлых лет была директриса (забыл, как звали). Высокая, худая, с рыжими крашеными волосами, в кружевной шали. Говорила гулким педагогическим голосом. Однажды она заменяла у нас какую-то заболевшую учительницу.

Спросила:

- Кто была Надежда Константиновна Крупская?

Я быстрее всех сказал:

- Жена Ленина!

- У дяди твоего жена! – возмутилась она и задекламировала: - Товарищ Крупская была выдающимся деятелем революции, основателем советской системы образования, другом и соратником вождя трудящихся всего мира товарища Ленина!

 

До 5-го класса у нас была учительница Лидия Сергеевна, тоже с гулким голосом. У нее были свои представления о плохих словах. Например, мы выискивали однокоренные слова. "Работать" – рабочий, работа, заработок. Кто-то сказал: раб.

- Это плохое слово, дети! – сказала Лидия Сергеевна. – У нас в СССР нет рабов!

А когда Вова Б. на слово "висеть" предложил "виселица", гневу ее не было предела. Тем более что Вова недавно побывал в Польше (отец – дипломат).

- По заграницам наездился! – кричала она. – Насмотрелся!

 

На перемене мы обступили Вову.

- А ты правда за границей видел, как на виселице вешают?

- Дура она, - мрачно сказал он.