?

Log in

No account? Create an account

August 31st, 2008

В ТЕМНОТЕ

 

Николай Ильич N. был ученый-сурдотифлопедагог, и женился на своей ученице и пациентке, слепоглухонемой девушке Марфе.

 

Они хорошо жили. Марфа ходила по дому босиком, а зимой в носках. Она ощущала дрожь пола и мебели, и всегда встречала Николая Ильича, когда он приходил домой. В квартире все было устроено так, чтобы ей было удобно. Она сама мылась, причесывалась и даже маникюр себе делала пилочкой, а вот ногти на ногах ей стриг Николай Ильич. У нее были красивые ноги, тонкие лодыжки, крутой подъем и розовые пальчики. Николай Ильич вытирал ее стопы и целовал их. Марфа смеялась своим ненастоящим смехом. Она бесподобно любила Николая Ильича – как никто в его жизни.

Целыми днями она работала: печатала на брайлевской машинке статьи для таких, как она, слепоглухонемых людей. А Николай Ильич защитил докторскую, написал про Марфу две книжки и стал членкором Академии педагогических наук.

 

Однажды темным зимним утром он проснулся и понял, что устал. Устал от скупо обставленной квартиры, от вечной тишины, от разговоров посредством стискивания пальцев. Силы кончились.

Он повернул голову. Марфа спала, запрокинув лицо. Темные очки лежали на тумбочке.

Он вздохнул. Она шевельнулась. Зевнула. Встала, потянулась, потерла затылок, пошла в туалет, держась за стену, за шкаф, за дверной косяк.

- Существо… - прошептал Николай Ильич.

 

Через месяц он привел домой свою аспирантку.

Они ходили по квартире рядом, шагая в такт, и громко разговаривали. Аспирантка была лихая и злобная девица, ей было забавно. Особенно когда Николай Ильич соблазнял ее при Марфе, которая сидела над толстой брайлевской книгой, иногда поднимая незрячее и глухое лицо. Аспирантка в голос смеялась.

Потом Николай Ильич пошел ее проводить. Предупредив Марфу на языке пальцевых касаний.

 

Когда он вернулся, Марфы не было в комнате. В спальне тоже. И в кухне, и в туалете, и в ванной. Подуло снежным ветром. Николай Ильич вбежал в спальню. Балконная дверь была распахнута. Обмирая от ужаса, он выскочил на балкон.

Марфа курила, закутавшись в одеяло.

Он вцепился пальцами в ее ладонь.

- Я все видела, – сказала она, отнимая руку. – Я вижу и слышу.

- Неправда, – сказал он.

- Уже месяц, наверное, – сказала она.

- Зачем же ты скрывала? – его била дрожь.

- Сама не знаю, – сказала Марфа. – Мне очень жалко.

- Мне тоже, - сказал Николай Ильич. – Очень.

Они замолчали и стали думать, как жить дальше.