?

Log in

No account? Create an account

September 5th, 2008

ПЛОХОЙ МАЛЬЧИК. 4

 

Плохого мальчика забавляло также уходить от хорошей девочки к другой – такой же хорошей – на глазах предыдущей. Он наблюдал выражения лиц.

С одной хорошей бедной девочкой он любил заниматься любовью у нее на коммунальной кухне, полутемной, огромной, в низком деревянном доме – в то время как в углу грохочет кастрюлями слепая соседка. Девочка робела. Плохому мальчику было забавно, а значит – хорошо.

Плохой мальчик любил так подстроить, чтобы хорошая девочка осталась ночевать у его товарища, а потом сказать: "Ну, что ж, моя дорогая, успехов тебе... я не моралист, но все же верю: любовь и честь – не пустые слова, да-с, не пустые!" Девочка рыдала и клялась, что ничего, ну вот ничегошеньки не было – но плохой мальчик пожимал плечами, поворачивался и уходил, в душе хохоча инфернальным смехом.

 

Данный плохой мальчик был, однако же, не совсем плохим. Смешно сказать, но и у него были свои моральные принципы и запреты, если так можно выразиться касательно этого аморального типа.

Например, он никогда не заставлял хороших девочек что-нибудь делать для себя - начиная от самих удовольствий и кончая какими-то услугами, какими-то передвижениями предметов в пространстве. Не напирал, не давил авторитетом, не уламывал настырными уговорами, и уж конечно не пугал, не кричал, не махал кулаками, не обзывал плохими словами и не угрожал ужасными последствиями неповиновения. Фу, какая гадость!

Если он и сводил со своими приятелями хороших девочек, то делал это под соусом полной добровольности, собственного их желания или рокового стечения обстоятельств. Но никогда не шантажировал хороших девочек, не говорил: "А то все про всё узнают..." Фу, какая подлость!

Он никогда не обманывал хороших девочек в том смысле, что не объяснялся в любви, не обещал жениться и вообще ничего не сулил. Фу, какая пошлость! Вообще же плохого мальчика нельзя было поймать за язык. Сказать: "Но ты же говорил мне!"

 

И уж конечно, он никогда не издевался над чувствами хороших девочек в прямой и неприкрытой форме. Например, не ел яблоко, глядя в окно, покуда хорошая девочка дарит ему свою любовь. Фу, какая низость! Самое низостное, на что он был способен – описанное в предыдущем параграфе свидание без единого слова.

Впрочем, и этот случай объяснялся просто – встречи с хорошей девочкой происходили на фоне отношений с другой девочкой (довольно, кстати, неважнецкой), на фоне взлетов и падений другого, утомительного и обидного романа.

 

Такой вот он был, плохой мальчик в слегка уточненной версии.

ПЛОХОЙ МАЛЬЧИК. 5

 

Сказанное выше, разумеется, не означает, что все как одна хорошие бедные девочки были такие вот, готовые безоглядно отдаться плохому мальчику под гипнозом его (на самом деле не его, а родительского!) житейского антуража и якобы изысканных манер.

Нет, конечно же! Но плохой мальчик выбирал себе именно таких. И думал, что всегда так будет. Всегда будет несколько влюбленных мовешек, а он знай себе будет тыкать пальцем: "Сегодня – ты. Если будешь хорошо себя вести". Ну, не прямо так, открытым текстом, но смысл все равно такой.

В общем, плохой мальчик воспринимал хорошую девочку как функцию, как роль, как лужайку, на которой можно резвиться, срывая цветы удовольствий.

Но при этом сам нечувствительно, но опасно для своей души превращался в точно такую же функцию, роль и лужайку. В декорацию.

 

Тому были подтверждения. Однажды плохой мальчик подслушал разговор о себе. Одна хорошая девочка спросила другую, тоже хорошую:

- Говорят, тебя видели с ПМ, правда?

- Правда.

- Ты у него была?

- Была.

- Он тебе нравится?

- Не знаю, - ответила хорошая девочка хорошей девочке. – Что значит нравится?

- Ну, в смысле влюбилась?

- Да ты что... Так, просто как будто в театре побывала, и все.

 

Плохой мальчик понял, что он тоже, оказывается, был актером в чужом спектакле. Кусочком фантазий хорошей бедной девочки. А не господином момента, владыкой вечности и повелителем чувств.

Проще говоря, он снился хорошей девочке.

Он был не он, а ее сон.

Потому что ей нужно было не только изящество манер и красота обстановки. Ей зачем-то нужны были слезы и расставания. Обида и отчаяние. Одиночество и стыд.

И она сновидела плохого мальчика – вот таким.

А он с бездумной готовностью сновиделся.

 

Ну, а потом пришли плохие (в том числе богатые) девочки и навешали плохому мальчику по первое число.

- За что? – спрашивал он, пытаясь увернуться.

- А за то, что ты послушно играл всякие глупые роли! – беспощадно отвечали плохие девочки.

Превратился ли он в хорошего мальчика?

Не знаю. Но он стал как-то внимательнее к людям. В том числе и к себе. Научился отличать свой сон от чужой яви. И наоборот.

И это уже кое-что.