?

Log in

No account? Create an account

November 19th, 2008

тема с вариациями

ПЯТЫЙ В МУНДИРЕ

 

Всего их было шесть. В программке так и было написано: шестеро в мундирах. Его фамилия была пятой: В.Крутилин. Витя Крутилин, боже ты мой…

 

Марина училась с ним в одном классе, все десять лет, но они не дружили. Она была отличница с толстой косой, мама врач, папа бухгалтер. А у него отец был дипломат, а старший брат – оператор на "Мосфильме". Кажется, вообще ни разу слова друг другу не сказали. Хотя нет. Один раз был, смешно вспомнить. Он в десятом классе снялся в кино, в роли чьего-то сына, крохотная, но настоящая роль, со словами и переживаниями. Он пригласил в Дом Кино весь класс – в воскресенье в час дня был общественный просмотр. После фильма все подходили к нему и поздравляли. Она тоже сказала, что ей понравилось, как он сыграл. Он пожал ей руку и сказал, что очень рад. Рад, что именно ей понравилось. Что он имел в виду?

А в понедельник одна девочка рассказала, что они потом пошли к Вите, посидеть в своей компании. А потом он пошел ее провожать. "Слава богу, мои были на даче до понедельника", – небрежно сказала она и замолчала. Но Марина ее ни о чем не расспрашивала.

 

Она посмотрела на сцену. Эти шестеро в мундирах что-то символизировали. Вроде жестокой авторитарной власти. Небогатая метафора, однако. Снова заглянула в программку. А.Лесков, В.Аркин, Б.Садовский, Э.Вихор, В Крутилин. С ума сойти. И еще М.Барчук. Витя Крутилин, с ума сойти…

В антракте пошли в буфет. Муж усадил Марину за столик и пошел к стойке. Она глядела на красивую широкую спину мужа и думала, что пятый в мундире – это, конечно, смешно, но все равно лучше здесь играть пятого в мундире, чем Гамлета – в передвижном райдрамтеатре. Ничего страшного. Все образуется. Дай ему бог.

Подошел муж, неся полный поднос и две бутылки "пепси".

- "Пепси"? – возмутилась Марина. – Гадость какая. Принеси минералки, сока, не знаю….

Муж пошел к буфету, смешался с толпой. Марина посидела недолго, съела тарталетку и отправилась в зал на свое место.

Муж прибежал, когда уже гасили свет

- Ты где была? – зашептал он. – Я обыскался, я принес сок…

- Началось уже! – огрызнулась она. – Сиди тихо.

И уставилась на сцену. Он прикоснулся к ее локтю, она отдернула руку. Он обиженно вздохнул – для нее, чтоб она слышала, а сам тихонько улыбнулся. Ему нравились эти непонятные приступы злости, потому что потом она просила прощения, иногда даже плакала, и любила его особенно сильно. Виновато, покорно и нежно.

Тем более что детей отправили на все каникулы в Австрию. С обеими бабушками.