?

Log in

No account? Create an account

January 8th, 2009

там, за облаками

ПАША КАГРАМАНОВ

Ребята сказали, что умер Паша Каграманов, - вслух произнес Сидоров. Он был один дома, он поздно встал и ходил по квартире в халате, потому что вчера была сдача номера, а сегодня - день отдыха.
Хорошая фраза, - подумал он. Нет, плохая. Как это - ребята сказали? Хором подошли и сказали? Или по очереди подходили и говорили? Не годится.
Однако надо было найти нужную форму для этого сообщения. Строго и без надрыва.

Потому что Паша Каграманов - это была выдумка. Старый школьный приятель, который вдруг возник в одной компании, милый парень, научный сотрудник в каком-то техническом НИИ, холостяк, живший на окраине Москвы, душа-человек, собирал старых друзей чуть ли не каждую неделю. Веселую чисто мужскую компанию.
Вымышленный Паша Каргаманов появился в жизни Сидорова именно тогда, когда в редакции появилась вполне реальная N, внештатный сотрудник отдела культуры: быстрый и безоглядный роман. Сидоров просто голову потерял, но все же ему хватило ума сочинить себе вот такое прикрытие.
Несколько лет Паша Каграманов рос по службе, защищал диссертацию, устраивал новоселье, и часто звал к себе на дачу с ночевкой.

Время сеять, время жать, время собирать в житницу - вот и для юной N настало время молоть муку и печь хлебы, кормить ребенка маленькой смуглой грудью, и развязывать ремешки сандалий на пыльных ногах мужа; но на эту последнюю роль Сидоров никак не годился. Они расстались трезво, без попреков и обид, что бывает редко.
Вчера и расстались. Осталось распорядиться судьбой Паши Каграманова.

У Сидорова от этих мыслей разболелась голова. Он вышел пройтись. Ноги сами привели его на Ваганьково, поскольку жил он на Пресне.
У ворот стояла небольшая толпа: старушки с цветами и фруктами на шляпах, пожилые дамы в ортопедической обуви, девицы в толстых очках, молодые люди с редкими бородками, и дети в белых рубашечках.
Подъехал катафальный автобус; гроб вытащили гроб и поставили на тележку. Все собрались вокруг. Тележку повезли вглубь кладбищенских аллей. Толпа тронулась. Сидоров зачем-то поплелся следом. Там еще был громадного роста азиат в просторной рубахе и барашковой шапке - надо полагать, духовное лицо. Его все время пропускали вперед, а он замедлял шаг, не хотел идти во главе процессии.
Сидоров подошел к нему и, поборов неловкость, спросил, кого хоронят, не Каграманова ли?
Тот покачал головой и назвал короткую незнакомую фамилию.
- А Каграманова завтра хоронят, - вдруг сказал подвернувшийся сбоку кладбищенский мужичок. - На седьмом участке. Уже могилку отрыли. Похороны будут - вы что! Два оркестра, сто венков! Пал Львовича все уважали!

Вечером жена спросила Сидорова, отчего это он такой мрачный.
- Паша Каграманов умер, - сказал он. - Молодой мужик, черт знает что...