?

Log in

No account? Create an account

February 2nd, 2009

ГОЛОВА

Одна знакомая парикмахерша рассказывала:
"Я тогда молодая была и работала в одной ведомственной парикмахерской. В закрытой, в общем. У меня стригся один академик, военный химик, еще совсем нестарый, страшно засекреченный, не имею права фамилию сказать. Андрей Иванович звали, вот. И была у нас любовь. Приезжал ко мне, отпускал машину, а у меня был такой вроде салон с комнатой отдыха, для массажа и косметики, ну, мы закрывались, ну и (смеется). Чего такого? Он нестарый еще мужчина, а я молодая и красивая. Замужем, замужем, ну и что, жена же не собственность мужа, слава богу. Муж мой шофер был, Коля. Он как раз возил этого академика, Андрея Ивановича. Вот так совпало. Жизнь это вообще сплошное совпадение. Иногда ужасные совпадения бывают. Вот, например, ехали на машине Андрей Иванович и его помощник Зиновий Петрович, я его тоже стригла, кстати говоря, и мой Коля за рулем, мчались осенью по дождю, и разбились. Коля насмерть, Зиновий Петрович насмерть, а Андрея Ивановича врачи буквально по кусочкам собрали. Год по больницам, а я, главное, не могла его навестить, ну, кто я такая, я только плакала, мужа потеряла, любимого человека потеряла, спасибо, работу не потеряла (плачет).
Вот год прошел, другой начался, вдруг дверь открывается - господи, твоя воля! Андрей Иванович. Живой-здоровый. С палочкой. Шарфик шелковый на шее.
- Здравствуй, Нина, - говорит.
- Здравствуйте, - говорю как дура. - Стричься будем?
Бросились друг к другу, обнялись, и сразу в комнату отдыха. Я дверь закрыла, разделась одним махом, и его раздевать стала. Раздеваю и вижу: боже ты мой, шея один сплошной шрам, а грудь, а руки, а все тело - Коли моего мужа, который погиб, и я как будто с ними двумя одновременно.
Я решила, что мне почудилось от переживаний, а Андрей Иванович говорит:
- Правда, Нина, правда. Успех советской медицины. Мою драгоценную секретную голову пришили к телу мужа твоего Николая. Вот я живу и работаю. Только я на самом деле не работаю ни черта. Одна видимость. Потому что советская медицина не знает главного секрета. Что не мою голову спасать было надо, а Зиновия Петровича. Потому что он, мой скромный референт, кандидат наук, и был самой главной головой нашего НИИ и вообще всей нашей секретной отрасли...
Потом Андрей Иванович умер все равно".

Лет через пять я рассказал эту историю одному знакомому трансплантологу, полковнику медицинской службы. Он долго хмыкал и кашлял, но в конце концов сказал:
- Эта Нинка-парикмахерша его пасла от Комитета. Она тут же доложила. Проверили. Оказалось, правда насчет этого Зиновия Петровича. Ну, а потом, как водится, внезапное отторжение тканей. А наш отдел расформировали.