?

Log in

No account? Create an account

August 7th, 2009

как всё быстро

ЧЕЛОВЕК ИЗ ГАЗЕТЫ

Мой брат Леонид Викторович Корнилов носил фамилию своей матери, первой жены нашего с ним отца. Он умер 5 ноября 2007 года, то есть уже скоро два года как. Хорошие были поминки.
Мой брат был журналист незаурядный, причем не только и не столько пишущий (или берущий интервью) - сколько редактор. Опять же не в смысле работы над чужими текстами, а в смысле делания газеты. Он был из коллектива знаменитой в 1960-1970-е годы газеты "Неделя" (приложение к "Известиям") - сначала ответственный секретарь, потом зам. главного. Он был мастером создания номера, его архитектором, виртуозом сочинения полосы и разворота, гением шапок и подзаголовков, артистом рубрик и подписей к рисункам и фотографиям. Кроме того, организатором материалов. Это на самом деле редкий дар.
На поминках все об этом говорили.
Интересно было видеть этих стареньких зубров, журналистов семидесятых (и семидесятилетних сейчас - экое совпадение!) Да, это был особый народ, совсем другой, чем ныне, просто даже удивительно. Я говорю, конечно, не вообще о людях - я имею в виду именно журналистский цех. Другое отношение к профессии, другой стиль общения, все другое. Но и жизнь газеты в те времена тоже была совсем другая.
Это были люди, которые жили газетой и в газете - буквально. Здесь были смысл, цель и радость их жизни, здесь был их дом: сюда они приходили с утра и уходили за полночь, здесь они ели и пили (часто и помногу, что немаловажно!), справляли все праздники, дружили, романились и даже умирали. Кругом был хоровод внештатных авторов, стажеров, студентов, городских сумасшедших (правдоискателей, писателей и изобретателей) - да, тогда ведь в редакциях не было пропускной системы.
Я это помню. Сам заходил в "Неделю" довольно часто.
Теперь все это кануло. Наверное, закономерно. Но все-таки жаль. Жаль хотя бы потому, что "Неделя" середины 1970-х и практически любой современный еженедельник с точки зрения нормального профессионализма (не говоря уже о простой интересности) - две вещи несовместные. Старая "Неделя" дает сто очков форы. Ну, что сделаешь. Музыка обратно не играет.
НЕЗАБВЕННЫЙ

Две недели назад Марина Сергеевна брала деньги в банкомате. Она была не замужем, одна растила дочь, теперь уже студентку четвертого курса, но была вполне обеспечена: главный бухгалтер в солидной фирме.
Спрятала карточку и деньги, по привычке бросила в сумочку чек. Обернулась. Сзади стоял молодой человек. Чуть за двадцать.
- Пожалуйста, пожалуйста, - сказала Марина Сергеевна. Ей показалось, что он просто ждет своей очереди.
- Извините, мне так стыдно, - сказал он и заглянул ей в глаза. У него было красивое тонкое лицо, длинные ресницы. - Простите. Дайте мне немножко денег. Я не для себя прошу. У меня папа умирает. У нас кончились деньги, совсем. Хоть сколько-нибудь... - у него дрогнул голос.
Марина Сергеевна в упор на него посмотрела. В глазах у него была тоска и стыд. Она дала ему тысячную бумажку, повернулась и быстро пошла к машине.

Через несколько дней Марина Сергеевна сидела с подругой в кафе Академия, на Волхонке. Не самое дорогое место, но и не самое дешевое. За соседним столиком молодой человек - ну совсем еще мальчишка - вальяжно отсчитывал деньги. Его сотрапезники пытались было раскрыть свои бумажники, но он пресек их попытки:
- Стоп-стоп-стоп! Сегодня вы мои гости. В другой раз, в другой раз.
Марина Сергеевна всмотрелась в него и ахнула. Это был он, бедный сын умирающего папы. Ей показалось, что среди купюр она увидела свою тысячу.
- Молодой человек! - громко сказала она. - Вам не стыдно? Попрошайничать у кассы, чтобы потом по ресторанам ходить?
Он сделал вид, что не слышит.
- Да, да, я к вам обращаюсь! - она даже встала из-за стола. - Жалостный какой! Денег у него нет, папе на лечение!
- Мадам, - он обернулся к ней, моргая длинными ресницами, - мадам, это вы мне? Вы что-то напутали, бог с вами...
Встал и вышел вместе со всей компанией.

Еще через неделю Таня, дочка, сообщила Марине Сергеевне, что хочет познакомить ее со своим новым мальчиком.
- У нас все очень серьезно, имей в виду, - сказала она. - Мы планируем через год.
Марина Сергеевна даже стол накрыла в воскресенье днем. Грибы, вино и фрукты
Звонок. Сияющая Таня бросилась открывать.
Вошел, с большим букетом роз. Потянулся к руке будущей тещи.
- Вон отсюда, мерзавец! - заорала Марина Сергеевна, потому что это был он.
Потом Таня долго плакала, сидя на ковре, а Марина Сергеевна лежала на диване. Вечером Марина Сергеевна сказала:
- Вызови врача, у меня что-то не то в голове.

Рано утром в палату вошел он. Бледный, темноглазый и красивый.
- Ты кто? - спросила Марина Сергеевна. - Зачем ты все время тут?
- Я Саша Виноградов, - сказал он. - Из параллельной группы. Ты меня ненавидишь, а я не виноват. Ты меня любила, а я тебя нет. Ты была хорошая и красивая, и я с тобой спал иногда. Но не любил. Я тебе дочку сделал. Я не хотел, это ты сама решила, оставить ребенка. Но я уже умер, две недели назад. В полной нищете. От рака кишечника. Я очень мучился. Прости меня. Забудь меня.
- Не могу, - сказала Марина Сергеевна.