?

Log in

No account? Create an account

August 26th, 2009

НА ЗЕМЛЕ ВЕСЬ РОД ЛЮДСКОЙ

Упомянутый в предыдущем посте сотрудник Международного отдела ЦК КПСС рассказал одну презанимательную для теории информации в некотором роде целую поэму.

В шестидесятые годы он работал во Всемирном Совете Мира. Была такая организация, полностью спонсируемая СССР. Но все выглядело красиво: в президиуме разные Жолио-Кюри и Джоны Берналы, Паблы Неруды и Хьюлетты Джонсоны. Всякие миролюбивые инициативы и воззвания.
Не в том дело.
А дело в том, что штаб-квартира ВСМ с 1950-х годов была в городе Вене. И оставалась до осени 1968 года, когда переехала в Хельсинки. Вернее, была попрошена переехать из-за странной реакции этого главного ареопага миролюбивых сил планеты на события в Чехословакии. Тогда даже самым голубоглазым демократам Европы стало ясно, на чьи средства живет данная контора и чей заказ выполняет.
Но я опять же не о том.
Две или три недели, предшествующие переезду, штаб-квартира ВСМ была отключена от всех каналов связи. Не было ни телефона, ни телеграфа, ни телекса. Даже почту не доставляли и не принимали к отправке. Таково было жесткое решение австрийских властей. Разумеется, принятое под давлением заокеанских хозяев.
Но я все никак не доберусь до сути.
Вот она.
Работники ВСМ, в том числе и мой знакомый, было обрадовались. Подумали, что у них будет форс-мажорный отпуск. Что им разрешат не приходить на работу. Ну, или на работу приходить велят, но работы никакой не будет. Будут они гулять по кабинетам и пить в буфете венский кофе с венскими же булочками. Потому что в Вене любой кофе - венский, даже если его варят в просоветском ВСМ. Не говоря уже о булочках, которые закупают в соседней, уже безусловно венской, булочной.
Но фиг вам, сачки и филоны!
Несмотря на полную отрезанность от московского руководства, от национальных и региональных отделений, от парламентов и правительств, от прессы, вообще от всей мировой общественности, - несмотря на информационную блокаду, работа кипела. Во всех кабинетах составлялись письма и отношения, адресованные в соседние кабинеты. Управление планирования запрашивало отдел информации. На основе полученных данных составлялся план. Его отправляли на следующий этаж. Там его корректировали. На более высоком этаже его утверждали, и спускали (физически, посредством секретарши) в отдел информации. Там его расписывали на карточки, и при ответе на следующий запрос (скажем, из отдела Африки или сектора по работе с профсоюзами) учитывали эти новые сведения. Каковые опять шли вверх, а потом вниз, и снова, и снова, и снова, и отдел информации за эти недели так обогатился новыми данными, что выхлопотал себе лишнюю штатную единицу и стол с пишущей машинкой, что и было выделено из наличных ресурсов, решение о чем было принято и тоже занесено на карточку.

Сотрудники даже не заметили переезда. Работа как кипела, так и продолжала кипеть до 1991 года, когда советские деньги кончились. Но тогда многое кончилось, и краха ВСМ никто особо не заметил.
СТАЛИН И СТАРДЖОН

Закон Старджона (радикальное следствие из закона Парето) гласит: 90 процентов чего угодно - полное дерьмо.
За десять лет до того, как Теодор Старджон этот закон сформулировал, Иосиф Сталин попробовал его опровергнуть. В истории случаются такие диалектические парадоксы. Например, народная песня о том, как царь Петр царевича Алексея казнил, появилась задолго до события, изображенного на одноименной на картине художника Ге.
Но я опять отвлекся.
Итак. Летом 1948 года Политбюро ЦК ВКП(б) приняло постановление о сокращении количества выпускаемых фильмов. Идея была проста. Сталин спросил, сколько из ста снятых фильмов получается хороших? Ему сказали: примерно десять. А почему бы нам не снять десять фильмов, - подумал он, - но чтобы они были все как один отличные? Чтобы бросить на них все силы. Чтоб даже в эпизодах играли самые звезды! Чтоб лучшие операторы и лучшие художники, лучшие осветители и монтажеры! Не говоря уже о композиторах.
В общем, наладить производство шедевров.
Сказано - сделано.
Правда, до этого в СССР выпускали фильмов сильно меньше ста в год. Но неважно.
Вот в 1947 году выпустили 27 фильмов. Из них приличных четыре (Весна, Золушка, Подвиг разведчика и Поезд идет на восток).
Политбюро решило: в 1948 году выпустим 14. Так сказать, выбросим балласт.
Приличных оказалось всего 2 (Первоклассница и Молодая гвардия)
В 1949 выпустили 15. Приличных 1 (Кубанские казаки, хотя это, конечно, на самом деле полное неприличие. Но не считать же Падение Берлина, хотя все актеры самые знаменитые, а музыку писал лучший композитор века).
В 1950 году - 12. Ни одного достойного упоминания
В 1951 году - 10. Можно вспомнить 2 (Украденное счастье с Бучмой и Ужвий и Учитель танцев с Зельдиным; оба - заснятые театральные спектакли).
Все остальные фильмы этого периода либо военно-патриотическая лажа, либо помпезные биографические картины, либо нечто национальное по форме, социалистическое по содержанию. Но тоже про колхоз.
Такие дела.
Меня лично более всего трогает чуткое руководство Политбюро и лично тов. Сталина.
Но Старджон - это вам не Эйзенштейн и даже не Вано Мурадели.
На Старджона где сядешь, там и слезешь.