?

Log in

No account? Create an account

December 11th, 2009

академический обмен

МОЛЧАЛИ ЖЕЛТЫЕ И СИНИЕ

Дело было в середине 1950-х. Московский профессор прибыл в Алма-Ату с лекциями. И с супругой. И еще с одним студентом, который его сопровождал: такое этому студенту было поручение от деканата.
Они прилетели на самолете. В Алма-Ате профессор читал лекции и встречался с научной общественностью, а студент следил, чтобы машина Победа вовремя стояла у дверей университета и отвезла профессора в гостиницу. Чтоб был полный порядок с обедом и с вечерним посещением театра. Профессор был большой сибарит, ценил комфорт и предупредительность. Он был весьма благодарен студенту, который окружил его заботой и уважением.
Командировка закончилась, и студента послали купить билеты обратно в Москву. Но теперь уже на поезд. Потому что супруга профессора, как оказалось, плохо переносит самолет. Она первый раз в жизни летела на самолете, ей очень не понравилось, и обратно она пожелала ехать по железной дороге.
Студент сходил на вокзал, приобрел билеты.
Они чуть не опоздали на поезд. Несмотря на машину Победа, которая доставила их к вокзалу. Профессор, его супруга и студент вбежали на перрон и буквально в последнюю минуту вскочили в вагон.

Только тут выяснилось, что студент взял билеты не в купейный вагон, а в плацкартный.
Там ехали женщины с грудными детьми, молчаливые жесткоусые старики в лисьих шапках, веселые цыгане и еще более веселые освободившиеся зэки. А также солдаты и старшины. Люди, пили, играли в карты и пели под гармонь. Профессору предлагали пойти покурить, а его супруге - угоститься тутовым самогоном. Пахло махоркой, портянками и сортиром.
Дар речи вернулся к профессору примерно через сутки.
- Миша, - спросил он студента. - Зачем вы это сделали? Почему?
- Потому что если ехать в купе, то всю дорогу придется общаться, - ответил студент с верхней полки. - А так залез на свое место, и можно спокойно работать!
Он поправил очки и снова погрузился в чтение, делая пометки острым карандашом.

Справедливости ради надо отметить, что московский профессор-сибарит так и остался просто профессором. А этот студент стал академиком и вообще культовой фигурой.
Правда, тогда таких слов не знали. И ничего.
В ЗЕЛЕНЫХ ПЛАКАЛИ И ПЕЛИ

В поездах тогда было интересно ездить.
Почти все пассажиры доставали вареную курицу, крутые яйца и помидоры. Проводники разносили особый железнодорожный чай. Черно-коричневый, как бы крепчайший, но на самом деле жидкий и невкусный. Потому что проводники для цвета добавляли туда соду. Зато он был раскаленный и очень долго не остывал.
Даже в поезде Москва-Ленинград, который отходил в полночь, пассажиры тут же начинали закусывать. Хотя спать и так оставалось чуть-чуть.
Ночью в купе ложечки в стаканах позванивали на четыре голоса. Замедляющийся бег фонарей. Ложечки умолкают. Гулкий голос с перрона. Остановка.
Всегдашняя просьба-требование-приказ:
- Молодой человек, уступите нижнее место женщине.
Поэтому я сразу забирался на верхнюю полку.
Однажды, правда, какая-то немолодая дама меня оттуда согнала.
Наверное, ее возмутил сам факт, что кто-то без спросу залез на ее законное место.

Про верхние и нижние:
Предварительная продажа билетов начиналась за 40 дней до отправления.
В 1970-е годы я два или три раза проводил эксперимент. Вечером, накануне первого дня продажи на нужный мне поезд, я приходил в кассу, выстаивал очередь и просил билет, скажем, в Ростов.
Мне говорили: «Продажа с завтрашнего дня!» Я спрашивал: «Вы в котором часу открываетесь?» Ответ: «Касса работает круглосуточно!» - «Значит, с двенадцати ночи?» - «Значит, значит! Не задерживайте людей».
Я отходил в сторонку. Я достаивал до полуночи. Стрелка на вокзальных часах щелкала. Я протискивался к окошечку.
- Билетик в Ростов на такое-то число на такой-то поезд, купе, пожалуйста!
- Остались только верхние! - говорила кассирша.
Остались, вы понимаете? Остались! То есть за эти семь секунд их уже раскупили.
- Тогда на какой-нибудь другой поезд в этот день.
- Все купе только верхние! - улыбалась она. - А плацкарт только боковые!