?

Log in

No account? Create an account

December 23rd, 2009

мертвый язык

ТРАНСАКЦИОННЫЕ ИЗДЕРЖКИ

В мое время поездка на троллейбусе стоила четыре копейки. На автобусе - пять, а на трамвае - три. На метро тоже пятачок, но я про городской наземный транспорт.
В начале и в конце вагона стояли кассы в виде железных ящиков, а сверху было устроено пластмассовое навершие плавных очертаний. Со щелью, куда кидать монетки. Они попадали на крышку ящика. Когда монеток накапливалось много, крышка под их тяжестью слегка опускалась, и они соскальзывали в ящик.
А сбоку была билетная лента, в такой кассете с ручкой. Заплатил, сам себе выкрутил билет и прошел, как говорится, в салон.
Люди просто так, бесплатно, билеты не брали.

Билет, как сказано, стоил три, четыре или пять копеек. Легче было в автобусах и трамваях, потому что были монеты пятачок и алтын.
А как быть в троллейбусе?
Поэтому вокруг кассы всегда была небольшая толпа и голоса: Мелочь не опускайте! Копеечку не бросайте, пожалуйста!
То есть я опустил пятак, а у кого-то три копейки и копейка, и вот я прошу, чтоб он мне эту копейку отдал. Потому что я пятак уже опустил. Ну, или я опустил гривенник, тогда мне надо получить пять, шесть, а то и семь копеек сдачи. В зависимости от того, автобус это, троллейбус или трамвай.
Случались сложные трансакции. Гражданин, не опускайте... Сколько у вас? Десять? Давайте сюда, держите две, и гражданка вам даст две, а тот товарищ должен женщине три, а она вам одну, и с того товарища еще одна..
Всё на доверии, что особенно интересно.
Никто не говорил: подумаешь, мелочь какая! Потому что, например, две копейки - это, если одной монетой, звонок по телефону-автомату. Или две коробки спичек. Или две газировки без сиропа. И вообще, если бутылка стоит 2.87, то никто тебе ее за 2.85 не отпустит.
Вот.

Однажды, году этак в 1970-м, поздним вечером сажусь в троллейбус. Народу никого. У меня пятак. Я его бросаю, отрываю билет, жду. На следующей остановке входят два араба. Я потом понял, что они арабы, по их разговору. А так просто два южных хорошо одетых товарища.
Я говорю:
- Копейку не бросайте, пожалуйста.
Один мне отвечает:
- Pardon?
Я не понял, что он иностранец. Мало ли. Я говорю:
- Одну копейку дайте мне, пожалуйста.
Он поворачивается к своему другу, они переговариваются. Тут я услышал, что по-арабски.
Оборачиваются, и протягивают мне по три рубля каждый. Ласково улыбаясь при этом.
Я хотел было возмутиться, но тоже улыбнулся и отрицательно помахал рукой.
Потом вошла какая-то бабушка, и я с нее получил копейку.
Сошел у метро. А арабы поехали дальше.


мертвый язык

СЕВЕР И ЮГ

Вот я написал, как в троллейбусе попросил копейку сдачи у незнакомых арабов, а они мне протянули два раза по три рубля. По ошибке. Неправильно меня поняв. И я, разумеется, не взял этих денег.
Но был чуточку похожий случай с другим исходом.

Мы с ребятами оказались на научной студенческой конференции в одном большом и прекрасном южном городе.
Идем гулять по красивой центральной улице.
Стоит мороженщик. Я решил съесть сахарный рожок. Он стоил 15 коп. Роюсь в кармане, достаю двугривенный, даю мороженщику. Рожок за пятнадцать, пожалуйста. Пожалуйста, приятного аппетита, молодой человек. Но сдачи не дает. Я молчу, он молчит. Смотрю на него, он на меня. Довольно долго смотрим друг на друга. Потом я спрашиваю:
- Вот это мороженое, - показываю на купленный рожок, - сколько стоит?
- Пятнадцать копеек, - равнодушно говорит он.
- А я вам дал двадцать копеек.
- Ну? - говорит он.
- Но мороженое-то сколько стоит? - говорю я.
- Пятнадцать копеек, - спокойно говорит он.
- Но я ведь вам дал двадцать копеек!
- Ну? - холодно говорит он. - Зачем повторяешь, а?
- А сдача где? - вежливо говорю я.
Вдруг он взрывается. Вся его полуденная разморенная меланхолия мигом улетает прочь. Он взмахивает руками.
- Ты бедный, да? - возмущенно кричит он. - Ты, значит, совсем бедный, да? Весь такой бедный-несчастный?! Совсем голодный, да?! Раз ты такой бедный, тогда на, на, на! - налившись яростным кирпичным цветом, он достает из кармана десятку и пихает мне: - На, бери, бедный такой! Бери, купи себе хлеб, а то с голоду умрешь!
Я так обозлился, что взял эту десятку и спрятал в карман.
- Спасибо, - говорю.
Он рот раскрыл от возмущения. Молчит и руками разводит.
А я повернулся и пошел к своим ребятам, которые стояли в стороне и за всем этим наблюдали.
Мороженщику уже неудобно было давать обратный ход, кричать: отдай, отдай! Да и нас было четверо все-таки.
Хотя назавтра мы уже по этой улице не гуляли.
А послезавтра и вовсе уехали в Москву. Говорить же о том, какое применение мы нашли этой десятке - излишне, полагаю.