?

Log in

No account? Create an account

December 29th, 2009

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Лет пятьсот тому назад я любил одну женщину. И она меня тоже, наверное. Потому что мы прожили вместе тринадцать месяцев. Мы с ней не были расписаны, но считали себя мужем и женой, и называли так друг друга в разговорах со знакомыми: ведь мы жили под одной крышей и вели совместное хозяйство.
Я часто бывал к ней несправедлив, требователен, зол. Это было ужасно. Но это было понятно: я пришел к ней весь израненный-истерзанный; уж простите за такую красивость, но это я для краткости. Она меня приголубила и успокоила, подарила бесценное чувство любимости. По всем правилам, мою душу должна была наполнять светлая благодарность и нежная терпеливая любовь, а вот поди ж ты... Впрочем, она меня тоже здорово мучила. Потому что она тоже была израненная-истерзанная своим прошлым, даром что ей было чуть за двадцать, да и мне тоже.
Израненным людям трудно вместе, чего уж там.
Потом мы расстались.
О, эти три слова!
Любая история кончается ими.
Краткий аккорд: Па-рам пам пара-рам. Потом мы расстались.

Да, потом мы расстались, она несколько раз выходила замуж, а потом уехала в очень далекую страну, где и осталась жить.
Все эти пятьсот лет мне трудно было вспоминать о ней, об этих тринадцати месяцах. Я ругал себя и укорял ее. Было неприятно. Стыдно, досадно, тяжело.
Но буквально позавчера я вдруг вспомнил ее, и неожиданно почувствовал, что эти воспоминания мне легки. Интересны. Любопытны. Забавны. Даже трогательны. Но не более того.
Как будто бы только сейчас эта история завершилась. Наконец-то поставлена точка. Будто бы кусок моей жизни превратился в книгу. Будто бы эта книга стоит на полке. Я могу ее взять, перелистать, почитать, сидя в кресле.
Погрузиться в эти страницы страсти и стыда, злобы и нежности, раскаяний и упреков, чашек и тарелок, комнат и коридоров, городских тротуаров и дачных проселков, веселых пьяных ночей, похмельных рассветов, бесконечной вереницы друзей и подруг, отъездов и возвращений, простынь и одеял, рук и ног, поцелуев и объятий, бешеных ссор, страшных обид и новых ласковых примирений, казалось бы, теперь уже навсегда, навсегда...
Вздыхать, морщить лоб, снимать очки, промокать платком глаза, но каждую секунду понимать - это всего лишь книга.
А потом закрыть книгу и поставить на место.

Я даже забеспокоился.
Узнать бы, как она там, в своей далекой стране.