April 11th, 2010

Драгунский

идет без проволочек и тает ночь

АХ, ЭТИ НОЖКИ

У меня было несколько историй, когда ничего не случилось. Или случилось, но совсем не то, не так.
Вот еще одна.
Я тогда учился в девятом классе. То есть уже перешел в десятый. Лето было, июнь, Москва.
А она уже была студентка. Перешла на второй курс. Я ей позвонил поздно вечером, сказал: приезжай ко мне, родители на даче. Я был уверен, что она скажет: ты что, в уме, половина одиннадцатого! Тем более что она жила у метро Профсоюзная. А я – в Каретном ряду.
А она сказала: хорошо, сейчас.
Я даже испугался.

Она приехала очень быстро. И подарила мне длинный деревянный мундштук. Только мы сели на диван, только я вставил сигарету в этот мундштук и закурил, как вдруг позвонил один мой дружок и сказал, что какие-то иностранцы зовут в ночной бар в гостинице «Россия». Вот это да! Там были низкие фонари, музыка и табачный дым. И коктейли. Как в кино. Мы там торчали до половины четвертого.
Когда вышли, уже светало. Мы прошли через Красную площадь к Манежной. Совсем не было машин на улице Горького.
- Пойдем ко мне? – сказал я.
- Конечно, - сказала она и взяла меня под руку.
Мы дошли до Пушкинской площади, повернули направо.
- У меня туфли натирают, - сказала она.
- Давай возмем такси, - сказал я. У меня был резервный рубль. Я огляделся. Машин не было. – Ну, подождем, половим.
- Да ну, - сказала она и сняла туфли. – Так дойдем.
И пошла босиком. Мы прошли Страстной бульвар. У Екатериниской больницы увидели пьяного оборванного человека. Он устраивался спать на газоне, подстилая себе газеты, пытаясь укрыться ими. Ветер выдувал газеты у него из рук, он неразборчиво матерился. Мы повернули налево. Прошли сад «Эрмитаж». Стало совсем светло. Вот и дом. Подъезд был заперт, пришлось будить лифтера.

Она села на диван, засмеялась и подняла ноги, показала черные стопы.
Я взял ее за лодыжки. Она обняла меня за шею. Мы поцеловались.
- Пойду ноги вымою, - сказала она.
Я вытащил из ящика белье, стал стелить.
- Воды нет, - она стояла в дверях.
- Как это? – сказал я.
- Так это! – сказала она. – Ни капли.
Мы стали крутить все краны. Воды не было. Тихо сипело, и всё.
- Ну и ладно, - сказал я, и мы вернулись в комнату.
- Нет, - сказала она. – С такими ногами я не могу.
- Да наплевать! – в отчаянии закричал я, обняв ее и пытаясь толкнуть к кровати. – Да перестань, ты что!
- Нет, - сказала она, вывернулась, села на пол. – Так нельзя.
- Есть кипяченая вода в чайнике, - сказал я. – Давай я намочу полотенце. Или хочешь, одеколоном протрем?
- Только грязь развезем, - сказала она. – Давай лучше покурим.
Я принес сигареты, спички и пепельницу, сел рядом.
- А где мундштук? – спросила она. – Который я тебе подарила?
- Я его в баре сломал, - сказал я. – Уронил и наступил. Извини.
Это была правда.
- Ну, вот видишь, - сказала она.
- Обиделась? – сказал я.
- Да нет, при чем тут, - она равнодушно поцеловала меня в щеку.