?

Log in

No account? Create an account

May 7th, 2010

ЗА ВТОРЫМ РУБЕЖОМ

Шестьдесят седьмой год.
«Дом Ученых». Белла Ахмадулина читает стихи.
Зал переполнен. Я стою за кулисами. Поскольку я из знакомых, из допущенных. Я ее почти не вижу. Иногда промелькивает тень, контур, взмах руки. Всего меня заполняет ее прекрасный, сильный, поющий, чуть-чуть ноющий, и от этого еще более сладкий голос.
Она читает «Биографию»:
Прощай же! Он прощается с тобой,
и я прощусь. Прости нас, итальянка!
Мне нравится шарманщик молодой,
И обезьянка не чужда таланта… 


Меня крутит и уносит.
Она читает еще и еще.
Меня уносит дальше и дальше.
Но вот она произносит:
- Мне тридцать лет
Я вздрагиваю.
- Мне тридцать лет! – вскрикивает она своим поюще-ноющим голосом.
Уже не помню, строка это из стихотворения, или она просто обращается к залу, рассказывая о себе.
Я выполоскан в проруби и выставлен на ледяной ветер.
Ей тридцать лет? Тридцать? Не может быть! Она так прекрасна, так чудесна, так волшебна, так невероятна – и ей? тридцать? лет?

Мне было шестнадцать. Для меня первый рубеж недоступной взрослости – двадцать-двадцать пять лет. Уже настоящая женщина; и уже наверняка чья-то женщина. Мне в ту сторону даже смотреть не надо. Разве тайком покоситься и вздохнуть. А тридцать лет – это второй рубеж. Тетенька. Соседка. Марьпетровна. Уже неинтересно.
Меня больше не крутит и не уносит: ей ведь тридцать лет.

Все равно как если бы в тридцать лет я вдруг понял, осознал и почувствовал, что самой прекрасной в мире женщине – семьдесят, к примеру. Не сорок, не сорок пять и даже не пятьдесят, а именно что семьдесят.
С годами эти роковые расстояния растягиваются, конечно же.
А в юности они страшно короткие.