?

Log in

No account? Create an account

May 8th, 2010

ПОМЁТ ВАЛЬКИРИЙ

Читаю в газете: итальянские журналисты не поверили российским коллегам, когда те рассказывали о наших, современных нацистах. «Как? В стране, которая ценою стольких жертв победила нацизм?!» Не надо лицемерить. И в Британии и в США – странах-победительницах – есть свои нацисты. Есть они и во Франции, и в Нидерландах, и где хотите. И в побежденной Италии, и даже в Германии, которая была размолота в кирпичную пыль по вине Гитлера – там тоже есть свои гитлеровцы.


Есть общие причины живучести нацизма.
И есть национальные особенности. В СССР сработала эстетика.
«Большой стиль» – великая и не до конца разгаданная приманка.


В 1973 году на телеэкраны вышел сериал «Семнадцать мгновений весны», который прожевал и выплюнул антифашистскую героическую стилистику киноэпопеи «Освобождение», появившейся двумя годами раньше.
Ратный подвиг советских воинов ушел в тень штандартенфюрера Штирлица. Поэзия черных мундиров, железных крестов и щелкающих каблуков перекрыла правду великой войны. Красавец и хитрец разведчик Шелленберг и по-народному мудрый шеф гестапо Мюллер заслонили наших маршалов. Особенно льстило, что Штирлиц (настоящая фамилия Исаев) принят в этой компании за своего. Да и сам он, думая о Рейхе, говорит «у нас». И тут же смущенно оговаривается – «Эк это я, однако…». И комически печет картошку на День Советской армии.


Штирлиц – это тройная, даже четверная ложь. Во-первых, не было такого агента в природе. Рядом не лежало, близко не проскакивало. Во-вторых, с его повадками он был бы арестован минут через пятнадцать после появления в коридорах немецких спецслужб. В-третьих, войну выигрывают солдаты, офицеры, труженики тыла, политики – одним словом, народ, а не удачливые агенты. Но самая главная ложь – это очеловечивание, «осимпатичивание» мерзавцев и подонков.
Авторы, прокатчики, рецензенты и восторженные зрители фильма потеряли национальную лояльность

Колонка на «Частном корреспонденте»:
http://www.chaskor.ru/article/pomet_valkirij_17167

ИНТЕРЕСНО ДРУГОЕ

Я, собственно, что? Я, собственно, всего лишь хотел сказать, что в фильме "Семнадцать мгновений весны" нацистские деятели несколько чересчур симпатичны и обаятельны. А весь нацистский антураж - несколько слишком красив и изящен. Что нарочито документальная стилистика фильма заставляет неискушенных людей поверить в то, что Штирлиц действительно был.
Что симпатия к Штирлицу бессознательно переносится на его мундир, на его звание, на его временное место работы. И что вот это уже не есть хорошо.
Это мнение уже не раз высказывалось разными киноведами и социологами.
Ну и, казалось бы, черт с ним. Одни считают так, другие этак: наплевать.

Однако, как показывает обсуждение, Штирлиц – это не просто герой старого фильма.
Штирлиц – это какая-то незажившая ранка. Травма, обида.
Или наоборот, что-то светлое, почти святое.
Штирлица (и его создателей) защищают истово и упрямо.
Как будто речь о чем-то реально серьезном, важном, задушевном.
В чем тут дело?
Уж конечно, не в вопросах литературы и искусства!
Так в чем же?