?

Log in

No account? Create an account

August 13th, 2010

сведения и заметки

ОКАЗЫВАЕТСЯ, ЭТО НЕ СТРАШНО

На самом деле умирать не страшно, я это понял.
Не вообще, в целом – тут другое – а самый процесс ухода.
Шестого августа я отключался и запросто мог не включиться обратно целых три раза, так что все рассмотрел и почувствовал.
Это просто сон, яркий сон без сюжета, мелькание лиц, фигур, рук. Руки мужские и женские, в перстнях и кольцах, люди бегут вдаль и тянут меня с собою, и я бегу вместе с ними, и всё уходит в сильный оранжевый, чуть зернистый, очень красивый свет-туман, который густеет, темнеет, и превращается в густую искрящуюся тьму.
Вот.
Наверное, страшно, когда тебе сообщают смертельный диагноз. Или когда в тебя целятся из пистолета. Меня два раза грабили на ночной улице – в Нью-Йорке и в Москве. Было страшно – а вдруг ножом ударят?
А так, уходить в оранжевый дым – нет, не страшно.


УЛИЦА ГОНЧАРОВА

Один сравнительно молодой человек – ну, например, сравнительно с критиком Писаревым, который утонул неполных двадцати восьми лет, купаясь в море на курорте Дуббельн (ныне Дубулты) под Ригой – но уже довольно взрослый сравнительно с поэтом Чаттертоном, который покончил с собой в семнадцать, – итак, этот молодой человек стоял на прогретой солнцем террасе, на втором этаже деревянного пансионата в упомянутых Дубултах.

Солнце шло к закату. Недалеко была лютеранская церковь с курантами на высокой башне. Куранты отбивали время, глухими короткими ударами.
Услышав куранты, он всякий раз внутренне замирал и говорил: Таня. Он любил Таню и тосковал без нее. Таня была злая и своенравная. Она не поехала отдыхать с ним, она не захотела, чтоб он поехал с ней. Но все равно. Сколько ударов, столько раз он шептал ее имя. Или произносил про себя, если рядом кто-то был.
Рядом, на деревянной террасе, была Лена. Они познакомились неделю назад, очень быстро стали всюду ходить вместе, держаться за руки, обниматься, целоваться и ласкаться. Куранты совсем не мешали. Это было отдельно ото всего, и необходимо, как молитва. «Когда следует молиться Господу Богу? Господу Богу следует молиться денно и нощно!» - вспоминал он какое-то религиозное наставление. Таня-Таня-Таня.
Он обнимал Лену, гладил ее спину, талию и ниже, прижимался к ней, а куранты отбивали время.
Таня-Таня-Таня-Таня-Таня-Таня-Таня.
- Семь часов, - сказала Лена, отрываясь от поцелуя. – Бежим на ужин.
- Бежим, - сказал молодой человек.
И они побежали ужинать, потом в кино, потом еще куда-то.

Мелкие низости на фоне невеликих страстей, - думал теперь уже совсем не молодой человек. Пожилой, прямо скажем. Хотя сравнительно с писателем Гончаровым, который приезжал сюда в семьдесят шесть лет – не такой уж и старый.