?

Log in

No account? Create an account

November 2nd, 2010

ЛЕСТНИЦА

Мама рассказывала про одну свою сотрудницу:

Она была одинокая женщина, разведенная жена; она из последних сил вырастила дочь, дала ей образование; дочь тут же вышла замуж и быстро вошла в семью мужа, прижилась там, а у матери бывала совсем редко; и вот эта женщина, Соня ее звали, чуть ли не первый раз в жизни поехала отдыхать.
Одна поехала. Ей было сорок пять. Вполне, кстати, ничего из себя – такая маленькая, худенькая, большеглазая.
Вот. Ну и там, на отдыхе, на море, она познакомилась с мужчиной из другого города. Немолодой, образованный, симпатичный, старше ее лет на десять.


Они сошлись сразу, на второй день отпуска, и три недели прожили как в раю, как будто это был медовый месяц. Так Соня рассказывала моей маме. Хотя на самом деле, наверное, это были ее чувства, это она была как в раю или в медовом месяце, а что думал этот мужчина, не совсем понятно.
Впрочем, скорее всего, он тоже увлекся. Вряд ли бы Соня стала так по-детски врать. Хотя, возможно, она преувеличивала.
А может быть, и нет. Кажется, он в нее по-настоящему влюбился. Потому что он стал писать ей письма из своего города. Длинные, подробные и горячие – настоящие любовные письма. Он ей писал, что скоро, совсем скоро он уладит все свои дела, и они будут вместе, наконец. Он не был женат, кстати.
А через полгода замолчал. Вдруг, внезапно. Она написала еще два раза. Потом послала телеграмму: «Ты жив?»


Он был жив, разумеется. Ответил кратким письмом: «Между нами все кончено, я женюсь на женщине, которая ждала моего решения восемь лет».
- Но каков подлец! – говорила Соня моей маме, заливаясь слезами. – А какие слова говорил! Какие письма писал! Обязательно приеду к нему. Позвоню в дверь. Он откроет, а я брошу эти письма ему прямо в лицо! В морду!
- Не надо, - говорила мама.
- Нет, надо! – рыдала Соня. – Пусть ему станет стыдно!
- Не станет ему стыдно, - уговаривала ее мама. – Ну, разве на минутку. Да и то не перед вами, а перед женой. А вам будет ужасно подходить к его двери. А потом! Как вам будет гадко спускаться по лестнице, выходить на улицу, ехать на вокзал... Не надо.
Соня поджала губы, высморкалась и вышла из комнаты.


А через месяц она сказала моей маме:
- Как вы были правы, Алла Васильевна! Это было ужасно. Особенно потом, спускаться по лестнице. Темный страшный двор. Холодный поздний вечер. Еле до вокзала добралась. А письма я решила не отдавать. Поэтому и в дверь звонить не стала.

СПАСАТЕЛИ И ОТКРЫВАТЕЛИ

Меня много раз спасали, говоря мне правду.
Открывая мне глаза.
Мне от этого, правду сказать, только тошно делалось.
Во-первых, многое из этих веселых новостей я и так знал.
А что не знал, узнал бы скоро сам, без посторонней помощи.
Ничего хорошего, кроме гнусного ощущения, что кто-то чужой знает о моих тяготах, неудачах, болях, поражениях, о том, как меня предавали мужчины, как мне изменяли женщины, – и не просто знает – ах, да мало ли кто о чем знает! – но и сообщает мне об этом. Я, дескать, все про тебя знаю. И сейчас вот научу, как жить дальше.
Спасибо.

Есть такая манера: говорить гадости на правах друга.
И приговаривать, похлопывая по плечу: «Да ты цени мою искренность, да кто же, кроме старого друга, тебе правду скажет!» Тьфу.


И еще.
Самое маленькое три раза в жизни ко мне подходили разные пожилые люди и предлагали рассказать какие-то тайны. О моих родителях. О каждом в отдельности, я имею в виду.
Я отказывался.
Эти люди умерли.
И мне совершенно не жалко, что я не знаю этих тайн.