?

Log in

No account? Create an account

February 4th, 2011

ЗАДОМ НАПЕРЕД

Наталья Петровна сказала Коленьке, чтоб он уезжал.
Сказала перед отъездом в Париж. Раньше она его с собой брала. Два раза, на Рождество и просто так, летом.
Сейчас она поехала одна. А он чтобы собрал вещички. В тишине и без прощальных сцен. Она так и сказала:
- Чтоб мне тут не плакать лишнего.
В самом деле. Ему двадцать три, а ей сорок шесть, он красавец без высшего образования, а она ой-ой-ой кто, и это не может длиться вечно.
Он взбежал на второй этаж, посмотреть, как ее машина выезжает из ворот, по привычке махнул ей рукой, и вдруг его испарина пробила – понял, что всё. Липкий пот потек у него по спине. Он пошел в ванную, разделся, включил душ. Потом решил принять ванну. Взбил пену. Лег в теплую воду.
Вылез, сполоснулся, закутался в простыню. Пошел в спальню. Бросился поперек громадной кровати. Покосился на себя в зеркало. Вспомнил бабушкину двушку в блочном доме.


Когда она через неделю вернулась, он выскочил навстречу в джинсах и тонкой маечке, с разбегу обнял ее, стиснул, поцеловал в губы.
- Ты еще здесь? – отпрянула она.
- Наташа, Наташа, - он стонал, не разжимая объятий.
Она вырвалась, взяла из гардеробной сумку и молча пошла в его комнату. Распахнула шкаф.
Потом вышла с ним во двор. У задних ворот, под навесом, рядом с газонкосилкой и дровами для камина, стояла его старая «Киа».
- Давай последний раз поцелуемся, - сказал Коленька.
Она махнула рукой – езжай, мол.


Чем ближе к городу, тем тошнее становилось.
Коленька остановился. Вытащил из сумки зубную пасту.
Написал на лобовом стекле номер ее телефона. Изнутри писал, то есть задом наперед. Восемь девятьсот шестнадцать… девятка неправильно получилась. Неважно. Разобьется стекло – значит, судьба такая, безвестно погибнуть. Уцелеет – тогда пускай она поплачет.
Какой-то джип с мигалкой выскочил на встречку.
Коленька не уступил ему дорогу.
Стекло уцелело.


Он лежал в своей комнате. Нога была в гипсе.
- Ты хоть понимаешь, что ты дурак? - говорила Наталья Петровна.
- Наташа, - говорил он. – Нога срастется, ты меня шофером возьми. Или кем хочешь. А хочешь, пойду на юридический, ты же сама говорила!
- Помолчи, - она отошла к окну.
Окно было чуть не до полу. Она была в тонком халате. На просвет очень красивая. Если бы не сломанная нога, он бы прямо сейчас на нее накинулся.
- Я выхожу замуж за Геннадия Валерьевича, - сказала она. – Это мое решение. Про тебя скажу, что ты сын моей покойной подруги. Возможно, я тебя усыновлю. Будешь звать меня «мама Ната», – усмехнулась она.
- Наташа, - сказал Коленька. – Значит, мы с тобой… больше никогда?
- Забудь, - мрачно сказала Наталья Петровна.