?

Log in

No account? Create an account

May 20th, 2011




ТОЛЬКО ГЛУХИЕ СЛЕПЫЕ НЕМЫЕ 


Вчера Виктору Сосноре вручали премию «Поэт».
Соснора – великий поэт. Но не для читателей, а для поэзии.
Как Хлебников или Введенский.


Соснора похож на Вещего Бояна из «Слова о полку Игореве», который там не участвует, а только упоминается. «О, Бояне, соловию старого времени… Въскладаше на струны вещие пърсты… Мысию по древу, серым волком по земли, шизым орлом под облакы». Что-то в этом роде.
Он стар, совсем не слышит, плохо ходит.
Почти совсем потерял голос.
Проговорил-просипел стихотворение, сочиненное только что: 

Только глухие
Всё слышат 

Только слепые
Всё видят 

Только немые
Поют песни 

НЕКРАСОВ

В Петербурге запятки колясок утыкали гвоздями, остриями вверх – отпугивать мальчишек, которые хотели бы уцепиться сзади. Некрасов осудил это в своих стихах. Хотя его собственная коляска тоже была с гвоздями на запятках. Но уличных мальчишек он очень жалел.

«Если бы он родился поколением раньше, он был бы цельной фигурой помещика: страстный борзятник, игрок, женолюб.
Если бы он родился поколением позже, он был бы цельной фигурой революционного фанатика-борца – сродни Каракозову и Нечаеву.
Но он родился в переходную эпоху.
Он жил двойной жизнью, но каждою – искренне.
Он был искренен, когда плакал над голытьбой подвалов, и был искренен, когда пировал в бельэтаже.
Он был искренен, когда молился на Белинского, и был искренен, когда вычислял барыши, которые он из него извлечет.
Он был искренен, когда возмущался гурманами, которые ставят сосискам отметки, и столь же искренно участвовал в этом гурманстве.
Напрасно думают, что если он жил двумя жизнями, то одна из них была непременно фальшива. Все подлинные факты его биографии свидетельствуют, что среди бар он легко и свободно проявлял в себе барина, без натуги, оставаясь самим собою, потому, что и вправду был барин. И что, очутившись в плебейской среде, в обществе Добролюбова, Чернышевского, Николая Успенского, столь же свободно, тоже оставаясь  самим собою, проявлял в себе плебея, потому что и вправду был плебей.
Он был правдив и тогда, и тогда.
Даже обеды, которые он давал гостям, были различного стиля: для аристократов одни, для демократов другие. Соответственно со стилем обеда он изменялся и сам. Но разве он изменялся нарочно? Неужели он был таким гениальным актером, что мог в течение всей жизни так неподражаемо играть две столь различные роли? Нет, они обе были органически присущи ему, он не играл их, но жил ими».

К. Чуковский. Поэт и палач. Пб., «Эпоха», 1922.
Цитирую по: К.Чуковский, Собр. соч., т.8, С. 345, 350-351, М., 2004.