July 10th, 2011

Драгунский

чашка воды без мысли о награде

БОГ И ВТОРОЙ ГОСПОДИН

В Праге, в галерее Страгова монастыря – портрет настоятеля (одного из настоятелей): молодое, умное, тонкое лицо. Роскошно одет, в роскошном интерьере – портьеры, лепнина и позолота, резная мебель. На руке у него драгоценный перстень. Видно, что он вкусно и здорово ест – рыба, овощи, фрукты: по цвету лица видно.

Непонятно, что делалось в голове у такого вот аббата.
Наверное, он думал не только о Боге, о Духе, об Абсолюте, и не только об управлении монастырем. Наверное, он думал о чем-то другом тоже. Я не о тайных пороках, я не о мирских соблазнах вроде административных интриг. Предположим, что ничего этого не было.

Но он все равно думал о красивых и приятных вещах. Например, обновлял мебель в своем кабинете. Любовался тонким узором палисандра на столешнице, перламутровой инкрустацией на дверцах комода. Заказывал у ювелира перстень. Наслаждался игрой маленьких ясных бриллиантов, окружающих большой темный сапфир. Взвешивал на ладони золотую цепь с эмалевым крестом, прежде чем надеть ее на шею. С удовольствием осязал шелк, парчу и муар своего облачения. Приказывал прислужнику принести обед, выбирал сорт вина, смотрел, как солнце пронзает граненый бокал…
Это естественно.
Но непонятно, как это совмещается со служением Богу.

Когда я думаю о Церкви, для меня невместимой оказывается не мистика Единого Тела Христова, а именно вот эта реальность церковной жизни.
Конечно, конечно, нельзя требовать совершенного аскетизма, отречения от всех благ земных. Нельзя требовать, чтоб епископы ходили во власяницах, питались бы черствым хлебом и спали бы на досках, аки святые первых веков.
Нереально, да.
Но все равно вспоминается из «Отца Сергия» Льва Толстого:
«На вопросы, где его билет и кто он, он отвечал, что билета у него нет, а что он раб Божий».