?

Log in

No account? Create an account

August 4th, 2011

ФИЛФАК. СМЕРТЬ КАВАЛЕРА. ЧЁРСТВЫЕ СТИХИ

Позавчера:
Снилось, как я хожу по нашей старой стекляшке ГФ-1 - первому корпусу гуманитарных факультетов - и ищу свою кафедру. Здание немножко другое: в торцах выстроеные просторные кубические пространства с эскалаторами вверх-вниз, и вообще похоже на большой торговый центр, и пахнет как в торговом центре - одеколоном, новой обувью и кофе. Но, однако, это наш факультет.
Вижу, мой однокурсник Миша Бибиков едет по эскалатору вверх. Машу ему рукой, он начинает переступать ногами назад, чтобы я успел его догнать. Обнимаемся.

Вчера:
То же здание, первый этаж, всё разрушено. Стены целы, перегородок нет. Известка и мел под ногами. Столы, на них навалены платья, старинные, кружевные, как я накануне днем видл в музее барона Мюнхгаузена, здесь, недалеко, на мызе Дунти.
Я знаю, что теперь вместо филфака - модное ателье, даже два, а хозяйки - Оля Савельева с кафедры классической филологии, и почему-то Люся Телень. Я их пытаюсь разыскать, пробираюсь через завалы колотой извести.
С трудом понимаю, что эти красивые обломки - на самом деле мусор, а белые следы мела на моих туфлях - на самом деле грязь.

И еще вчера:
Держу под руку маленького старика с короткой ярко-седой стрижкой и длинным носом. Он, сильно опираясь на мою руку, любезничает с дамами. Называет по имени-отчеству, склоняется к ручке, долго целует запястья и пальчики. Я вспоминаю, что сам в ранней молодости любил целовать девочкам руки: одних завоевывал, других смешил. Неужели это я? Нет. Я лысый, и у меня нос картошкой. Успокаиваюсь.
Старик повисает на моей руке и вдруг падает на пол. Описывается, просто как из ведра. Я едва успеваю отскочить. Моча с журчанием убегает в щели паркета. Дамы разбегаются. Старик мертв. Его дятловидная голова повернута на сторону, серебряная седина тускнеет.
Я смотрю на него и не испытываю ни жалости, ни страха, ни брезгливости - вообще ничего.

Сегодня:
Я вывесил в ЖЖ стихи - как бы версия "Слова о полку Игореве", очень красиво, похоже на Мандельштама, "Нашедший подкову". Все гадают, кто автор. Я напускаю туману. Называют разных поэтов, старых и нынешних. Я молчу, потому что это я сам сочинил. Думаю: вот пусть еще погадают, и я объявлю.
Вдруг этот стих представляется мне зачерствевшим яблочным пирогом, который свешивается с края тарелки, а потом - скалой, которая наползает на край мягкого песчаного обрыва.
Пробую укусить. Не получается. Пробую вспомнить стих. Забыл.