?

Log in

No account? Create an account

November 11th, 2011

ЗАПУТАЛИСЬ

В 1889 г. в мюнхенском журнале «Die Gesellschaft» было помещено следующее объявление:
«В издательстве С. Фишера появились два интересных новых романа «Вечный муж» и «Игрок (повесть из курортной жизни)» популярного русского романиста Федора Достоевского, которого, однако, не следует путать со знаменитым автором «Раскольникова»».

Трудно судить, насколько широко было распространено это заблуждение. Но тот факт, что этот журнал не был одинок, подтверждает рецензия фон Базедова в «Das Magazin fur die Literatur» (1890). Она начинается также с предостережения не путать «современного Федора Достоевского» с «классиком Федором Михайловичем Достоевским», гениальным создателем «Раскольникова», причем, если последнего уже нет в живых, то первый еще здравствует. Но главное в том, что два Достоевских в рецензии прямо противопоставлены друг другу. Упрекая Федора Достоевского за неясный стиль («Село Степанчиково», «Хозяйка»), рецензент ставит вопрос:
«...может ли путанность и неясность, если даже она лежит в природе изображаемых явлений, быть художественной?» И отвечает: «Нет». И это решительное «нет», по мнению критика, убедительно подтвердил Федор Михайлович Достоевский в своем «Раскольникове».

В.В.Дудкин и К.М.Азадовский. Достоевский в Германии. Обзор.
В кн.: «Литературное наследство», т. 86, М., 1973.
ИСКРЕННЕЙ НЕКУДА

«За невозможностию быть русским, стал славянофилом».
(слова Шатова, «Бесы», часть третья, глава пятая, I. К Шатову приезжает его жена Марья, беременная от Ставрогина, и тут же рожает).

контекст:
- Довольно, и пожалуйста о чём-нибудь другом. Вы по убеждению славянофил?
- Я… я не то что… За невозможностию быть русским, стал славянофилом, - криво усмехнулся он, с натугой человека, сострившего не кстати и через силу.
- А вы не русский?
- Нет, не русский.
- Ну, всё это глупости.

Страшные глупости.
Почему это Иван Шатов – вдруг да не русский?
Наверное, потому что он не может «просто жить», как обыкновенный русский, не делающий проблемы из своей русскости. Говорить и думать по-русски, читать и писать по-русски, а главное – работать, кормить семью. Щи да каша – пища наша; до Бога высоко, до царя далеко; не согрешивши – не раскаешься; знал бы, где упал – соломки б подостлал; и в самоедах – не без людей.
В общем, жить и не заморачиваться, как говорит современная молодежь.
Но он – так не может.
Через сто лет это назовут кризисом идентичности.
Поэтому он, за невозможностию быть русским, стал славянофилом.
Ужасная судьба.
И самого Ивана Шатова, и всех таких, «невозможных».