?

Log in

No account? Create an account

January 9th, 2012

смирись и не бибикай!

ЗАКОН ЕСТ ЗАКОН

А ведь действительно!
Новая – ныне действующая – редакция «Закона о выборах Президента РФ» (№93-ФЗ 2005 г.) сильно меняет смысл и содержание статьи 41 пункт 2 в прежней редакции (№19-ФЗ 2003 г).
В прежнем варианте:
С момента регистрации в качестве кандидата любое лицо, состоящее на госслужбе любого ранга – должно временно оставить службу. Министры, губернаторы, кто хочешь. Исключение - только для действующего Президента, который идет на второй срок, и для Премьера, который является и.о. Президента.
В нынешнем варианте:
С помощью жонглирования терминами установлен такой порядок: если в Президенты выдвигается мелкий министерский клерк, то он обязан уволиться. Если же министр – то он может оставаться на должности.

Хотя логичнее было бы наоборот. Ну, чем может помочь кандидату-референту его служебное положение? А любая поездка кандидата-министра по предприятиям – становится частью предвыборной кампании. Он ведь будет говорить о планах развития отрасли, о социальных программах, о росте зарплат…
Вот именно поэтому №19-ФЗ это запрещал.

Но правящая элита вошла во вкус власти.
Именно поэтому №93-ФЗ это разрешил.
Один закон съел другой закон. Выел его смысл.
Хотя это несколько противоречит как минимум двум статьям Конституции:
о суверенитете народа (ст. 3.1)
о недопустимости захвата или присвоения власти (ст. 3.4).

Вот основная закавыка «правового позитивизма». Перед законом мы склоняем головы. Но ведь Законодатель может принять такой закон, что мало не покажется. Например, закон о ФСО.
Граждане возмущаются, что для проезда высших чиновников перекрывают улицы, весь город стоит в пробках.
Успокойтесь! Все происходит в рамках закона. Смирись, гордый ездок, и не бибикай! Своим бибиканьем ты демонстрируешь презрение к закону, который приняла избранная тобою Государственная Дума!

И последнее. Раз уж мы так уважаем законы.
Давайте пофантазируем.
Представим себе, что новая (не эта, а следующая) Госдума большинством голосов примет, СФ утвердит, а Президент подпишет такие законы:
- Об отмене срока давности по некоторым правонарушениям.
- Об ужесточении наказаний за злоупотребление служебным положением, в том числе и за проведение в парламенте законов, нарушающих права и ущемляющих интересы граждан.
А может, и этого не понадобится. Достаточно будет разъяснения Верховного Суда касательно применения статьи 285 УК РФ.
А потом немолодых уже бывших депутатов привлекут к суду. «Что же вы, гражданин, кнопку нажимали? А в результате Москва в пробках стояла? Умели голосовать, умейте ответ держать». И назначат им реальные сроки.
Конечно же, их жены, дети и внуки вздохнут:
- Таков закон!..
И почтительно склонят головы.

восемь спичек

ДАЧНОЕ. СТЫД

Один раз я пригласил девушку на дачу. Мне было лет двадцать. Она была чуть постарше. Я учился на третьем курсе, она на пятом. Из другого города. Жила в общежитии.
Мы доехали на автобусе от метро «Калужская» до остановки «Школа», и минут пятнадцать шли пешком. Была поздняя сухая осень. Под мостиком журчала речка. Мы постояли, покурили, посмотрели, как ветлы зыбко отражаются в быстрой змеящейся воде, потом выкинули окурки – в реку, в реку, ай-ай-ай! – и пошли дальше. Было уже совсем близко.

Я открыл калитку, мы обошли дом вокруг: на дорогу он смотрел верандой, а входное крыльцо было сзади.
Отпер дверь, зажег свет, пропустил ее в прихожую.
- Давай чаю попьем, – сказал я и пошел на кухню.
- Подожди, - сказала она. – Дай оглядеться. Как тепло!
- У нас котел все время топится, – сказал я. – Пошли, я тебе весь дом покажу!
Взял ее за руку и повел в гостиную. За гостиной через стеклянную дверь была веранда. Потом показал ей свою комнату. Потом – ванную и туалет. Потом пошли на второй этаж. Там была маленькая комната сестры, и другая комната, большая: папин кабинет и одновременно спальня. Стены оклеены обоями. Полы крашеные.
Потом мы спустились вниз.
- Ну, давай чаю попьем, – повторил я.
Взял чайник, налил воды, поставил на плиту. Спички куда-то делись.
Я вышел в прихожую, залез в карман своей куртки. Там был пустой коробок.
- Спички кончились, - сказал я. – У тебя есть?
- А вот скажи, - сказала она. – Здесь у всех такие дачи?
- Да нет, куда там, – я махнул рукой. – Что ты!
Она громко засмеялась.

- Понимаешь, - честно объяснил я. – Мы здесь самые, так сказать, бедные. Вот Андрюша вечером приедет, зайдет за нами, пойдем к нему, увидишь: стены дубом отделаны, камин и все такое. А есть вообще, как музей. Старинная мебель, картины, люстры… А у нас даже телефона нет. Звонить в контору бегаем. Горячей воды тоже нет, только отопление. Но все-таки теплый туалет, уже неплохо…
Она перестала смеяться и посмотрела на меня очень внимательно.
- Что? – спросил я.
- Ничего, - сказала она.
- Спички дай, - снова попросил я. – Чай пить будем.
Она протянула мне спички и взяла куртку с вешалки:
- Я пойду, ладно? – и посмотрела на меня злыми чужими глазами.
А как мы с ней хохотали и даже чуточку обнимались, когда ехали в автобусе…
- Я пошла, - повторила она.
Стало понятно, что уговаривать не надо.
- Проводить? – сказал я.
- Нет.
- Дорогу помнишь?
- Да.
- Спички оставишь?
- Отсыпь десяток, - сказала она.
Я отсыпал восемь штук, я это точно помню; вернул ей ее коробок:
- Спасибо.
- Не за что.
Она сошла с крыльца, я закрыл дверь, вбежал в свою комнату, чтобы увидеть, как она идет мимо окна, потом прошел в гостиную и на веранду. Она шла к калитке. Я громко открыл стеклянную дверь веранды.
Она не обернулась.
Просунула руку, закрыла за собой щеколду.

Несколько минут я всерьез хотел всё бросить и пойти странником по Руси.
Но только несколько минут.