?

Log in

No account? Create an account

January 13th, 2012

ВЕРХНЯЯ ГОРИЗОНТАЛЬ

Итак, мы приехали ко мне на дачу.
Я был без своей девушки, потому что у меня послезавтра был экзамен. Я вообще не хотел ехать. Но Андрей уговорил. «Да мы на такси поедем туда и обратно, позанимаешься на свежем воздухе, даже лучше!».
Хотя сначала я сказал: «Бери ключи, и езжайте».
Но он забоялся, что вдруг сторож увидит свет, позвонит в Москву, и моя мама велит вызывать милицию, и сама примчится.
Резонно.
Короче, приехали.
Он пошел к себе на дачу, объявиться.
В таких случаях он говорил родителям: «Денис тоже приехал на дачу, и боится ночевать один. Я буду у него ночевать, ладно?». Конечно, его родители всё понимали. Но не подавали виду.
Вот, он пошел к себе.
А мы остались. Тот же диалог. Эта девушка – её, кстати, звали Милена – начала довольно злобно бурчать: «Ну, вы даете, мальчики. Такой домина – и еще, понимаешь самый бедный! Куда я попала, елки-палки?!».
Мне надоело ее слушать, и я пошел за Андрюшей, потому что он как-то завозился. Там две минуты ходу.

Прихожу к нему на дачу. Тепло, светло, папа-мама, три собаки, камин горит, «выпей хоть глоточек чаю», чай вкуснейший.
Насчет гостинцев такая история. Андрюша, придя домой, переоделся: снял городской костюм и надел свитер и штаны без карманов. В карманах-то вся суть. Потому что я был в вельветовом пиджаке и нормальных брюках. И вот, только его мама ушла на кухню, он говорит «тссс!» и цап из вазы жменю конфет – и мне в карман. Цап – и в другой.
Вышли мы в прихожую одеваться, и вдруг у меня две конфеты вываливаются. Две «Красные Шапочки». Хорошо, его мамы рядом не было. Она как раз из кухни выходила, нас проводить.
Идем по аллее.
- Ну ты молодец, – говорю. – А если бы Нонна Сергеевна заметила? Я бы со стыда сдох на месте!
- Что ты, что ты! Я бы все объяснил! Что у меня карманов нет!
- Ага. А она бы все равно думала, что ты выгораживаешь воришку-приятеля.
- Ну, все, все, - говорит он. – Все обошлось!
- А если бы не обошлось? Я бы к вам никогда в гости прийти не смог.
- Все, все, прости, больше не буду.
Ну, хорошо.
Пришли к нам, чаю попили в кухне, потом я отвел Андрюшу с Миленой в свою комнату на первом этаже, а сам сел заниматься на втором, в папином кабинете.
Чтоб их слышно не было. Чтоб они не мешали мне читать Платона и заглядывать в словарь за каждым незнакомым словом.
А потом, часа в три ночи, когда греческие буквы стали плясать у меня в глазах, я умылся и пошел в комнату рядом, в Ксюшину.
Там спала девушка по имени Лада.

Я же сказал, что был без своей девушки.
А Лада была подруга Милены. Да, представьте себе, Милена и Лада, вот такие необычные имена.

восемь спичек. nox est perpetua

МЫ ПРОСТИМСЯ НА МОСТУ

Был белый снег за окном, была луна, был фонарь у забора, и занавеска была наполовину отдернута, поэтому я видел, как блестят открытые глаза девушки.
Она лежала на спине, укрытая одеялом до подбородка.

- Не разбудил? – шепотом спросил я.
- Уснешь тут, - она выпростала голую руку из-под одеяла и показала большим пальцем в пол, как римлянка в Колизее. Внизу была комната, где спали Андрюша и Милена. – Только что угомонились, - она засмеялась, у нее заблестели зубы.
Я сел на кровать рядом с ней, но она не подвинулась. Я взял ее за руку. Она выдернулась. Я попытался погладить ее поверх одеяла. Она взяла мою руку двумя пальцами и отбросила.
Я в темноте нашарил стул, сел в отдалении.
- Иди лучше спать, - сказала она.
- Сейчас, - сказал я. – Скажи мне, Лада, без обид: ты зачем приехала?
- Честно? – спросила она.
- Честно.
- Чтобы тебе не дать, - сказала она. – Потому что ты гад.
- А зачем так… сложно? – удивился я. – Могла просто не поехать.
- Самодовольный гад с жидкой бородкой, - сказала она. – Чтоб ты это понял. Я все равно тебе не дам. Насильно не сможешь. А так – даже если предложение сделаешь, не дам.
- Даже после свадьбы? – спросил я.
- Я за тебя не выйду, - сказала она. – За гада такого.
Я встал со стула.
- Лада, - сказал я. – Одевайся и уходи.
- На мороз выгоняешь? – в темноте видно было, как она ощерилась.
- Я тебя до шоссе провожу и на машину посажу. У меня есть деньги.

Через пять минут она спускалась вниз по лестнице.
Мы вышли. Около нашего забора горел последний поселковый фонарь. Дальше было темно. Мы двинулись по обледенелым колеям. Она поскользнулась и чуть не упала, тихо выругалась. Облака набежали, закрыли луну. Вдруг пошел снег. Она снова поскользнулась – у нее были сапожки на высоких каблуках – и упала в сугроб. Я помог ей подняться. Она посмотрела на меня, я отвернулся. Мы добрели до мостика.
- Давай покурим, - сказала она.
- Кури, - сказал я.
- Дай, пожалуйста, спички.
В коробке спичек было на донышке. Дул ветер. Я исчиркал несколько штук, пока она не прикурила. Снег валил все сильнее.
- Шоссе уже рядом, - сказал я. – Меньше километра.
- Машин совсем не слышно, - сказала она.
- Ничего, - сказал я. – Сядем на остановке, дождемся первого автобуса. Время четыре без четверти. Часа полтора ждать осталось, чепуха.
- А ты меня не бросишь? – вдруг спросила она.
- Я сказал: посажу на машину или на автобус.
- Я замерзла! – она заплакала. – Я спать хочу! Можно, мы назад пойдем?
- Можно, - сказал я.

В прихожей она сняла куртку и сапоги, подышала на красные пальцы, и вдруг схватила меня за руку и потащила по лестнице на второй этаж.