?

Log in

No account? Create an account

January 28th, 2012

РОБЕСПЬЕР И ЧЕРНАЯ СОБАКА

Мой друг, философ и историк Алексей Кара-Мурза, рассказывал:

«В начале 1990-х я приехал в Париж. Тогда в Европе сильно увлекались Россией и устраивали разные конференции и стажировки для молодых ученых.
Один раз меня пригласил к себе в гости некий профессор. Побеседовать за чашкой чая. Тем более что я хорошо говорил по-французски – окончил французскую школу.
Приезжаю на метро.
Вижу – улица Сент-Оноре. На этой улице жил Робеспьер! Вот прямо тут, рядом с монастырем.

Сидим, пьем чай, разговариваем о реформах в России. О трудных путях демократии. Там еще несколько профессоров было. Вот я и говорю:
- А кстати, на вашей улице жил Робеспьер.
- Да? – говорит хозяин.
- Точно, - говорю. – На улице Сент-Оноре. Снимал жилье у столяра Дюпле. Вместе со своим другом Филиппом Лебá.
- Не может быть!
- Честное слово. У столяра Дюпле было четыре дочери. Одна, правда, давно замужем, уехала из отчего дома. А три остались. Ну, конечно, начались романы. Элеонора была влюблена в Робеспьера. А вторая влюбилась в Лебá, и скоро вышла за него замуж. То есть фактически жили одной большой семьей.
- Погодите, - говорит другой профессор. – Что-то я первый раз слышу…
- А по вечерам, - говорю, - они все выходили гулять. Впереди Робеспьер и Лебá, а сзади столяр с дочерьми. Робеспьер с другом о революции, а девушки – о своих делах. А рядом бежит большая, лохматая черная собака. И Робеспьер ее время от времени поглаживает.
- Ну, нет! – закричал хозяин. – Так не бывает!
И он побежал в свой кабинет, взял стремянку и стал с верхних полок стаскивать какие-то словари и энциклопедии. Листает, ищет.
- Нашел! – кричит наконец. – Он правда жил на улице Сент-Оноре!
- А столяр Дюпле, а его дочки? – спрашивает другой французский профессор.
- Про столяра тут ничего нет.
- Ищи дальше!
Наконец, нашли про столяра и дочек. В какой-то совсем старой книге. Правда, там не было про собаку. Но в собаку поверили. Раз все сходится, то и собака должна выплыть.
- Но вы-то откуда это знаете? – спросил профессор. – Такие мельчайшие детали нашей истории, которые даже нам не известны?
- Да у нас каждый девятиклассник это знает! – говорю. – Это же рассказ из школьной хрестоматии».

- Как же так получилось? – спросил я Алексея.
- Да очень просто, - сказал он. – Французы не любят Робеспьера. Вот Мирабо и жирондистов – обожают. А якобинцев задвинули в дальний угол памяти. А у нас – наоборот. Жирондисты – соглашатели, якобинцы – герои, и Робеспьер самый главный молодец. Как раз для учебника.

самые разные книжки

БИБЛИОТЕКА ДЛЯ ЧТЕНИЯ. 3

АНЬОЛО ФИРЕНЦУОЛА

Вот мы дошли и до рта, источника всех любовных услад.
Когда нижняя губа и в особенности при открытом рте в средней своей части немного более припухла, чем верхняя, имея особую черту, которая словно делит ее на две половины, - маленькая эта припухлость сообщает великую прелесть всему рту в целом.
Между верхней губой и кончиком носа точно так же должен быть некий раздел в виде маленькой борозды.
Когда же подчас с нежным движением и не без грации рот закрывается с правой стороны и открывается с левой, точно скрыто улыбаясь, или иногда прикусывается нижняя губа не нарочито, но как бы невзначай, чтоб это не казалось жеманством или кривляньем, не часто, незаметно, нежно, не без некоторой скромной игривости, с особым движением глаз, которые то неподвижно смотрели бы на вас, то нет-нет да опускались бы долу, - это очаровательно, этим открываются, вернее, распахиваются настежь райские врата услад, и это погружает в непостижимую негу сердце того, кто вожделенно на это взирает.
Однако всего этого было бы мало без содействия красоты зубов, при условии, чтобы они были маленькие, но не мелкие, квадратные, ровные, с красиво размеренными промежутками, блестяще-белые, и, главное, подобные слоновой кости, отороченные, связанные и выделенные деснами, которые кажутся скорее оторочками из карминового атласа, чем из красного бархата.
И если невзначай случится, что придется показать кончик языка, а это будет редко, это будет обольстительно, губительно и утешительно, если он окажется цвета красного дерева, маленьким, но не заостренным и не квадратным.
(«Рассуждения о красотах женщин», до 1544 года).

Аньоло Фиренцуола, Сочинения. Перевод А.Г. Габричевского. Л., «Academia», 1934. С. 353 – 354.