?

Log in

No account? Create an account

January 31st, 2012

ЗАНЗИБАР

Сначала все было хорошо.
Они обменялись смсками, уточняя час встречи, потом Наташа написала, что опаздывает, и пусть Дима не ждет ее у метро.
Хотя она всегда настаивала, чтоб он ее встречал, и чтоб обязательно на машине, хотя идти от метро было десять минут. Она быстро садилась в машину, прикрывая лицо – капюшоном дубленки, воротником плаща или зонтиком.
А вот теперь решила прийти сама. Пешим ходом.

Была зима. Дима помог ей снять сапоги, поцеловал коленки, и они, как это всегда у них бывало, сразу бросились в постель. Кофе и разговоры – потом.
Потом Дима встал, пошел на кухню, зажег огонь под заранее заряженной кофеваркой, сел на табурет и стал дожидаться бульканья и хлюпанья готового кофе. Обычно на это уходило минут пять. А Наташа тем временем успевала сбегать в душ.
Но на этот раз он не услышал, как щелкает задвижка и шипит душ – о, привычная за годы череда звуков! – а напротив, услышал звук новый и тревожный. Как будто кофе готовится не здесь, а там, за стеной.
Он встал, прошел в комнату.

Наташа сидела на кровати, согнувшись и уткнув лицо в край одеяла, и горько плакала. У нее дрожали плечи, она всхлипывала, старалась унять слезы, но у нее не получалось, она рыдала все сильнее.
Дима сам чуть не заплакал. Он очень любил Наташу.
- Что с тобой? - он бросился к ней, обнял, прижал ее мокрое лицо к своей груди, стал целовать ее макушку, затылок. – Скажи, что? Не молчи!
Наташа всхлипнула и подняла голову.
- Что? – еще раз спросил Дима. – Милая, родная, что?
- Он мне изменил, - сказала Наташа. – С этой сучкой Полянской. Сам признался, сегодня утром. У них, оказывается, давно… - и снова залилась слезами.
- Кто?
- Кто, кто. А то ты сам не понял, кто! – сказала она. – Вот так живешь, а потом вся жизнь пополам.
- Муж, что ли? – Дима разжал объятия.
- Да, - снова заплакала Наташа. – Дерьмо такое. Да что бы он без меня делал? Да кем бы он стал? Тьфу!
- Погоди, - сказал Дима. – А вот ты меня любишь?
- Конечно, - сказала она. – Очень.
- Погоди, - снова сказал Дима. – А как ты думаешь, ты у меня одна? Ты думаешь, что у тебя муж и я, а у меня – только ты?
- Да брось ты, - сквозь слезы засмеялась Наташа. – Я же знаю, что ты бабник.
- Погоди, - опять сказал Дима. – Кофе готов. Принести?
- Давай, - сказала Наташа.

У нее почти высохли слезы.
- Ничего, - сказала она, выпив кофе и съев квадратик шоколада. – Но я терпеть не стану. Не прощу. Слово даю.
- Уйдешь от него ко мне? – спросил Дима.
- Не бойся, - сказала Наташа и засмеялась.
- Я не боюсь. Переезжай.
- Ладно, буду иметь в виду, - сказала она. – Хотя вряд ли.
- А ты его любишь?
- Ненавижу, - сказала она. – Как Россию. Я ненавижу свою сраную родину, но больше нигде жить не могу, не хочу и не буду. А ты… – она задумалась.
- Занзибар? – спросил Дима.
- За что я тебя люблю, что ты очень умный, - сказала она и поцеловала его.
Они обнялись и снова легли в постель.

самые разные книжки

БИБЛИОТЕКА ДЛЯ ЧТЕНИЯ. 6

АННА ОСТРОУМОВА-ЛЕБЕДЕВА

В день переноса Сергея Васильевича* в острозаразную клинику, куда я тоже ходила, 19 апреля, я написала письмо тов. Орджоникидзе, ища в нем опору и поддержку.
Вот оно:
«Уважаемый тов. Орджоникидзе. Пишет Вам жена Сергея Вас. Лебедева, изобретателя синтетического каучука. Сергей Васильевич заболел сыпным тифом. Я давно уже с большой тревогой следила за его поездками в Москву. Он, приезжая в Москву, каждый раз ищет пристанища для ночлега и отдыха и часто ничего не находит.
Заболел Сергей Васильевич сыпным тифом, потому что ехал в грязном вагоне из Москвы в Ефремов. Из-за такой позорной причины ставится на карту такая жизнь. Он мне очень дорог, и я убеждена – и Вам, и стране. Помогите его спасти и, если он окажется жив, подумайте, каким наилучшим способом восстановить его потрясенное здоровье.
Я с надеждой обращаюсь к Вам за помощью и опорой…»

Ответа на это письмо я не получила. Видимо, это письмо не было передано Орджоникидзе. Его секретарь был близким другом Осипову**.
Когда Сергея Васильевича перенесли в клинику, уложили и раздели, подошел ко мне доктор Пименов и, пристально глядя на меня, сказал: «А знаете ли вы, что сыпнотифозные вши продаются на рынке?»
При его внезапно сказанных словах у меня как молния цепь неожиданных мыслей и сопоставлений пронизала мозг и я почувствовала такое сильное потрясение и глубокий ужас, что ясно ощутила, как на моей голове поднялись и зашевелились волосы…
Сергей Васильевич погиб.
После его смерти у Осипова были развязаны руки.
Теперь в статьях и докладах о нашем каучуке не упоминается даже имя Сергея Васильевича – изобретателя и основоположника каучуковой промышленности. Пройдет несколько лет, и молодежь не будет знать его имени.
Честолюбие Осипова сейчас удовлетворено. Он в декабре 1936 года назначен заместителем Орджоникидзе.
(1937)
---
* Лебедев Сергей Васильевич, 1874 - 1934, академик (1932), умер от тифа при неясных обстоятельствах.
** Осипов-Шмидт, Осип Павлович, 1900 - 1938, замнаркомтяжпрома (1936), расстрелян.

А.П. Остроумова-Лебедева. Автобиографические записки. Том III. М., «Центрполиграф», 2003. С. 419 – 422.