?

Log in

No account? Create an account

February 7th, 2012

ЗВЕРИНЫЙ ОСКАЛ ВОЛЧЬИХ ЗАКОНОВ

Когда дизайнеру платят маленький гонорар, то часто приговаривают:
- А вы знаете, сколько получила Кэролайн Дэвидсон за эмблему «Найк»?
- Нет, - растерянно отвечает дизайнер, часто ровесник этой самой Кэролайн.
Потому что ей было лет двадцать тогда.
- Тридцать пять долларов! – торжествующе говорит работодатель.
Бедный юный дизайнер смущен.
- То-то же! – говорит работодатель.

Но работодатель не договаривает. Или не знает.
Потому что история имеет продолжение.
Эту эмблему юная Кэролайн придумала в 1971 году. И действительно получила тридцать пять долларов.
Но когда фирма «Найк», мягко говоря, встала на ноги, то глава ее Фил Найт разыскал Кэролайн Дэвидсон и пригласил ее на ланч, где вручил ей золотой перстень с эмблемой «Найк» (в народе эту запятуху зовут «Swoosh», по-нашему «Вжыых!»).
А также конверт с акциями «Найк» - примерно на полмиллиона долларов.

Если кто знает похожую историю про наш бизнес – буду рад услышать.
ЭТО ВОЗРАСТ, ЭТО ВОЗРАСТ

Он сделал шаг к выходу, но потом вернулся, сел за столик.
Официант принес бутылочку минеральной воды.
- Я не заказывал, - сказал Николай Петрович.
- За счет заведения, - сказал официант, наливая воду в стакан с соломинкой.
Николай Петрович хмыкнул и задумался.
Во-первых, черт знает что!
Во-вторых, кто она такая?
В-третьих, зачем ей это надо?
И наконец – какие могут быть юридические последствия.
«Ладно, - думал Николай Петрович. – Кто она такая и чего добивается, это мы поймем по ходу дела».
Мы – то есть «я и мой клиент». То, что в данном случае это был один и тот же человек – неважно. Есть гражданин Николай Петрович К., попавший в странную историю, и есть юрист Н.П. Кошкин, который должен ему помочь.

«Правильно нас учили, - думал Николай Петрович. – Следы остаются всегда. Кусочки жировой ткани на плинтусе. Ворсинка на сиденье. Звонок с мобильника. Денежная трансакция. И вот – какой-то завиток ДНК. Какой я был дурак. Зачем? Деньги, да. Ну и пошел бы поработал официантом!»
Сейчас он почти презирал себя за это.
А тогда гордился, что его взяли в доноры. Красавец метр восемьдесят, глаза голубые. «Какой вы милый!» – сказал врач, оглядев его взглядом педика. И предложил помочь взять биоматериал. Бэээ! «Спасибо, доктор, сам справлюсь». Вот его приятеля, Веню Цыркина, не взяли. Хотя он был мастер спорта по горным лыжам, здоровяк, отличник, симпатяга. Но – курчавый брюнет. Еще на входе отсеяли. «А у вас евреек, что ли, нет среди клиенток?» - обиделся Веня. Регистраторша – еврейка, кстати, - пожала плечами.

«И вот за копейки, за молодую дурь, я оказался отцом неизвестно кого, - думал Николай Петрович. – Впрочем, многие становятся отцами по молодой дури. Но они хоть спят с этими девушками. Хоть разочек.
И вообще, что такое – быть отцом ребенка? Как бы понятно. Сделал ребенка – отец. Но именно «как бы». А в таких случаях? Бориса Беккера развели на алименты, все помнят. Хорошо. Но он, несмотря на нестандартный секс, все-таки был в контакте с этой теткой. Обнимался-прижимался-целовался. То есть они хоть пять минут, но побыли вместе. Любовниками. Ну, а потом она распорядилась биоматериалом более стандартно! – Николай Петрович улыбнулся своему умению находить обтекаемые слова и выражения. – А вот кстати! – думал он далее. – Если бы эта дамочка, которая с Борисом Беккером, взяла бы да поделилась биоматериалом с подружками? С двумя-тремя? Что бы сказали судьи? Что это тоже дети Беккера? Наверное, все-таки нет. А почему – нет? Потому что они не были с ним в личном телесном контакте. Потому что он не шептал им ja, ja, gut, gut».
Это его слегка успокоило.

«Да, - подумал он. – А сколько ей лет?»
Вспомнил ее и понял, что она старше его лет на десять.
Ему стало досадно.

самые разные книжки

БИБЛИОТЕКА ДЛЯ ЧТЕНИЯ. 13

ДИОГЕН ЛАЭРТСКИЙ

Гиппархия, сестра Метрокла.
Она полюбила и речи Кратета, и его образ жизни, так что не обращала внимания ни на красоту, ни на богатство, ни на знатность своих женихов: Кратет был для нее все. Она даже грозила родителям наложить на себя руки, если ее за него не выдадут. Родители позвали самого Кратета, чтобы он отговорил их дочь, - он сделал все, что мог, но не убедил ее. Тогда он встал перед нею, сбросил с себя, что было на нем, и сказал: «Вот твой жених, вот его добро, решайся на это: не быть тебе со мною, если не станешь тем же, что и я».
Она сделала свой выбор: оделась так же, как он, и стала сопровождать мужа повсюду, ложиться с ним у всех на глазах и побираться по чужим застольям.
Однажды, явившись на пиру у Лисимаха, она сокрушила самого Феодора по прозвищу Безбожник с помощью вот какого софизма: если в чем-то нет дурного, когда это делает Феодор, то в этом нет дурного и когда это делает Гиппархия; когда Феодор колотит Феодора, в этом нет дурного, стало быть, когда Гиппархия колотит Феодора, в этом тоже нет дурного. Феодор не нашелся ничего возразить на это и только разодрал на ней плащ; но Гиппархия не показала ни смущения, ни женского стыда.
А когда он ей сказал:
Вот она, что покидает свой станок и свой челнок!*
она ответила: «Да, это я, Феодор; но разве, по-твоему, плохо я рассудила, что стала тратить время не на станок и челнок, а вместо этого – на воспитание?» Вот какой рассказ есть об этой женщине-философе, а есть и несчетное множество иных.
____
* Еврипид. Вакханки, 1236.

Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов. Перевод М.Л. Гаспарова. М., «Мысль», 1998. С. 244 – 245.