?

Log in

No account? Create an account

February 12th, 2012

ТРИ БУКВЫ

Люба появилась довольно быстро, через полчаса.
- Живете, наверное, где-то рядом? – сказал он вместо «здравствуйте».
- Добрый день, - она протянула ему руку поверх кованой решетки. – Нет, просто была недалеко.
- Привет, - он пожал ей руку. – На машине?
- На метро. Я с Пушкинской. Две остановки и пешком десять минут.
- Люба, что такое ДНК?
- А вас это почему интересует? – насторожилась она.
- Так, - засмеялся он. – Вы знаете, что такое идентификация по ДНК?
- Знаю, - сказала она. – Ну то есть слышала.
- Давайте сюда, - он открыл калитку, она зашла в ограду. – Мы прямо сейчас устроим небольшую идентификацию, – он взял ее за руку, она отдернулась. – Да не бойтесь! Белый день, полно народу.

И правда, люди шли по аллейкам; скрипела тележка уборщика; невдалеке какая-то женщина мыла гранитный памятник.
- Что надо делать? – сказала Люба.
- Нагнуться пониже, - сказал Николай Петрович. – Вот сюда.
Он зашел за памятник и отодвинул от его низа густую газонную траву.
- Глядите. Видите? Читайте вслух.
Там были небольшие выпуклые буквы: «ДНК».
- ДНК, - сказала она. – И что?
- А теперь смотрим сюда, - он показал на соседний памятник с именем Дмитрия Николаевича Кошкина. – И начинаем соображать.

- У вас есть сигареты? – спросила Люба.
- Не курю. И вам не советую трагически дымить. Это пошло.
- Я так и знала, - сказала Люба. – Подозревала, в смысле.
- Она была красивая, эта Леночка? – спросил он.
- Да. Мама говорит, что очень, - сказала она.
- А фотографии видели?
- Нет.
- А как Леночкина фамилия?
- Зуева. Или Колесникова, я забыла, - сказала Люба.
- Ничего себе разброс вариантов! Рабинович или Мобуту.
- Да хватит вам издеваться! – чуть не заплакала Люба. Она уселась на скамейку, расстегнула сумку, достала шоколадный батончик, развернула, откусила чуть ли не половину. – Простите, что не делюсь. Мне надо успокоиться.
- Бедная Люба, - обнял ее за плечо Николай Петрович. – Но я не виноват. Ваша мама первая начала.
Люба придвинулась к нему поближе и сказала:
- То есть профессор Кошкин, мой дедушка, соблазнил девчонку-гардеробщицу. Или она его, неважно. Она залетела. Он к ней сильно проникся. Всё это – на глазах своей дочери Кати, она учится тут же. Катя на его стороне. Раз она ухаживает за беременной Леночкой и везет ее в роддом. Леночка умирает, он заставляет Катю удочерить девочку, то есть меня. То есть я – мамина сестра на самом деле? Вы это хотите сказать?
- Вы это сами сказали, - усмехнулся Николай Петрович. – Это ваши выводы.
- А я спрашивала маму, почему у меня отчество тоже Дмитриевна, – вздохнула Люба, - а она говорила, что так часто бывает. Что незамужняя женщина дает приемному ребенку свое отчество. Если отца нет или светить неохота. Я знаю примеры, кстати!
- Я тоже, - сказал Николай Петрович.
- Значит, - Люба дожевала шоколад, – я на самом деле ее сестра. Класс.

- Нет! – вдруг раздалось сзади.
Они вздрогнули и обернулись. У ограды стояла Екатерина Дмитриевна.
- Нет! – повторила она. – Она – моя родная дочь!

самые разные книжки

БИБЛИОТЕКА ДЛЯ ЧТЕНИЯ. 18

МАРГАРИТА НАВАРРСКАЯ

В царствование короля Людовика XII жила в Лангедоке некая знатная дама. Она рано овдовела и жила со своим единственным сыном. Когда мальчику исполнилось четырнадцать лет, он начал приставать к девушке, которая спала в комнате его матери. Девушка тотчас же сказала об этом своей госпоже, но та ответила:
- Я узнаю, правда ли это! Если окажется, что ты на него попусту наговариваешь, ты у меня за это поплатишься!
И, чтобы во всем удостовериться, вдова улеглась к ней на кровать сама. Сын прокрался в спальню и лег к ней в постель. И подобно тому, как внезапно хлынувший поток рушит все преграды, так и дама эта, долго сдерживавшая свою плоть, теперь дала ей полную волю.
Но едва только грех был совершен, ее стали одолевать угрызения совести.

Наутро она сказала наставнику своего сына:
- Мой сын уже подрос, и пора его куда-нибудь пристроить. У меня есть родственник, состоящий на службе у главнокомандующего. Везите его туда сейчас же.
Мальчик был очень доволен, ибо, насладившись любовью, он мечтал поскорее отправиться на войну.
Вдова пребывала в великой печали. Она куталась в плащ, чтобы никто не заметил ее беременности. Когда настало время родить, она отправилась к своему сводному брату. Она сказала ему, что ждет ребенка, не назвав только имени виновника, и попросила его помочь скрыть свое бесчестие. Она разрешилась от бремени хорошей здоровой девочкой. Брат ее поручил ребенка кормилице, которая не сомневалась в том, что это его собственная дочь.
Вдова же вернулась домой и стала вести строгий образ жизни, соблюдая посты и усердно молясь Богу.

Но когда сын совсем возмужал, он стал просить мать разрешить ему вернуться домой, ибо войны тогда не было.
Боясь, что все может повториться снова, мать его поставила условием, чтобы он сначала женился.
А брат этой дамы отдал подросшую девочку Екатерине Наваррской. До двенадцати лет она жила при дворе королевы. И вот однажды ко двору явился сын той самой вдовы. Он влюбился в эту девушку, и королева согласилась на этот брак.
Женившись, он написал об этом матери. Мать узнала, что это была именно та самая девочка – ее дочь и вместе с тем дочь ее сына,– и была в отчаянии.
Она отправилась к легату Авиньонскому и призналась в совершенном ею грехе. Легат призвал докторов богословия. Богословы решили, что дама эта никогда не должна ничего рассказывать своим детям, ибо те ничего не ведали и посему никакого греха не совершили. Самой же ей надлежит каяться до конца жизни – но так, чтобы они никогда об этом не узнали.

С этим она возвратилась домой, и вскоре туда же приехал ее сын с невесткой. Молодые люди нежно любили друг друга и жили между собою в дружбе и полном единении, ведь она приходилась ему дочерью, сестрой и женой, а он ей – отцом, братом и мужем.
А их бедная мать, поглядев на их счастье, каждый раз уходила к себе и заливалась слезами.
(1542)

Маргарита Наваррская. Гептамерон. Перевод А.М. Шадрина. Л., «Наука», 1967. С.201 – 204.
РОК, ЗНАНИЕ И ВИНА

Очень полезная эта Новелла №30 из сборника Маргариты Наваррской.
Смотрите, как по-разному понимали вину в языческой древности и в христианские времена.
И там, и здесь инцест – великий грех.
Но в античности вина и наказание не зависит от того, знал или не знал.
Эдип ничего не знал, и Иокаста тоже. Но наказаны все. Их дети Антигона, Исмена, Этеокл и Полиник тоже несут печать роковой вины и гибнут.

В Средние века - по-другому.
Мать виновата, потому что знала.
Сын не виноват, потому что думал, что это служанка.
И уж тем более не виноваты сын и дочь. Потому что они вообще ничего не знают – просто муж и жена.

То есть вина как нечто роковое, сверхличное.
И вина как результат «виновного умысла».