?

Log in

No account? Create an account

March 17th, 2012

рассказ моего приятеля

ДУША И ТЕЛО

Мой приятель рассказывал:
«На картошке дело было.
Днем на поле шуруем, вечером танцы и портвейн. Вернее, сначала портвейн, потом танцы. После танцев отдельные наиболее упорные парочки расходились по аллеям и беседкам: мы жили в пионерлагере.

Там была одна девочка.
Не наша. С исторического факультета. Очень умная. Два языка свободно. Начитанная, как черт. Такие имена знает, про которые мы даже и не слышали. Тойнби, например. Бродель и Марк Блок. А также Данилевский и Хаусхофер. И не просто так, для впечатления, но может объяснить – кто и что писал. При этом честно говорит, что их она не читала в подлиннике, а знает из иностранных обзоров. А также из рефератов ИНИОН, «для служебного пользования». Потому что у нее там работает сестра.
И не просто начитанная, а еще и сама интересно рассуждает.
В общем, не девочка, а чудо интеллекта.
Но – только его. Интеллекта в смысле. В остальном – по нулям. Как поется в старинном романсе, «не красота ее сгубила». Ой, не красота! Носик острый, глазки маленькие, ушки красные и торчат сквозь жидкие кудряшки. Остальное – еще хуже.

Однажды после танцев мы оказались вдвоем на аллейке. «Пошли пройдемся?» «Пошли». Идем, гуляем. Разговариваем про умное.
Пришли в беседку. Она села на деревянный парапет, я рядом стою. Она про Броделя рассказывает. Про «долгое время». Жутко интересно. Про то, что есть какие-то как бы матрицы – скажем, посевные площади, или хлебные рынки – которые складываются как бы независимо от государства. Карл там Великий, Луи какой-нибудь, или Наполеон любой номер – а процесс идет сам по себе. Потрясающе. То есть как минимум две истории – история власти и история, так сказать, реального мира.
Но чувствую – пора целоваться.
Целуемся. Я хочу, чтоб она дальше рассказывала, а ей, вижу, очень целоваться нравится. Ладно, целуемся дальше. Я, как положено, залезаю ей под свитер.
Она стонет:
- Не надо…
Но я же не могу сказать «не надо так не надо». Я бормочу:
- Ну что ты, ну что ты…
Вдруг она шепчет:
- Тебе нужно только мое тело…
Господи!
Я про себя думаю:
Ой! Миленькая моя! Все как раз наоборот! Мне от тебя нужен твой острый ум! Твоя эрудиция! Твои интересные разговоры! То есть мне нужна твоя прекрасная душа! А не то, что ты по странному недоразумению называешь телом.
Но, конечно, я ничего такого не сказал».

- А что ты сказал? – спросил я.
- Я сказал: «ммммм…. милая….ууууу…» - сказал он.
- И что потом?
- Утром на выходе из столовой она увидела меня, остановилась и стала ждать. А у меня как раз шнурок развязался. Я сел на низкую изгородь и стал перешнуровывать ботинок. Я долго так сидел. А она долго так стояла. Потом она повернулась и пошла садиться в грузовик. Нас на грузовиках возили в поле. А я пошел к другому грузовику.
- А совсем потом? – спросил я.
- Потом к ним приехал профессор из Франции. Она вышла за него замуж.
- Я так и думал, - сказал я.
- Я тоже, - сказал он.