?

Log in

No account? Create an account

May 31st, 2012

КЛЮЧ

Мальчик позвал девочку на дачу. Хотя на даче жила бабушка, няня и пятилетний брат. Потому что девочка не захотела прийти к нему в пустую квартиру; у него мама с папой уехали отдыхать, а бабушка с братиком и няней были на даче.
Девочка уперлась. Нет, и всё. Забоялась, наверное. «А на дачу поедем?» «А там тоже никого нет?» Мальчик все объяснил. Она сказала: «Тогда да».
Кстати, у нее родители тоже уехали отдыхать и оставили ее одну. Поэтому весь разговор и начался. Но к ней домой было нельзя, ни-ни, ни в коем случае.

Встретились у метро, доехали до вокзала, полчаса на электричке, а там еще пешком километр, не меньше.
Приехали, поужинали, посидели на крыльце, потом пошли спать. Мальчик лег на веранде, а девочка – в одной комнате с бабушкой, на раскладушке.
Утром пошли гулять.
Как только зашли в лес, сразу начали целоваться.
Потом добежали до опушки. На опушке был стог сена. Забрались наверх и стали целоваться еще сильнее. Солнце жарило. Мальчик стал ей расстегивать пуговицы. Она сказала «не надо». Он стал целовать ей шею. Было солоно, потому что жарко. Она сказала: «Ещё вот так, вот так». А потом вдруг: «Поехали в Москву, к тебе».

Уже подошли к подъезду. Мальчик сунул руку в карман и обмер: ключа не было. Плоский английский ключик, тогда квартиры особенно не запирали.
- Я ключ забыл, - сказал он.
- Потерял? – у нее даже голос дрогнул.
- Нет, - сказал мальчик. – Я точно знаю, где он лежит. На полочке в прихожей. Когда мы в лес пошли, я его нарочно выложил, чтоб не потерять. Точно. А может все-таки давай к тебе?
- Исключено, - сказала она и села на лавочку у подъезда. – Я подожду, ничего, не переживай.

Бегом до метро, с пересадкой до вокзала, на электричку, бегом до поселка, вбежал в калитку, прыгнул на крыльцо – о боже! нет ключа. Ни на полочке, ни на гвозде, ни в ящике комода, ни в кармане куртки. А бабушка ушла к соседям. Хотелось бежать в лес, искать на тропинке, рыться в стогу… Мальчик заплакал, сел на крыльцо и почувствовал, как что-то сбоку врезается в живот. Ключ лежал в потайном кармашке-клапане.

Еще было светло, когда мальчик вбежал во двор. Она сидела и ждала, это было чудо, это было счастье, они вошли в пустую пыльную горячую квартиру, упали на диван, обнялись, и она вдруг сказала:
- Черт. Гадство. Как я лопухнулась.
- Почему? – его резануло это неприятное взрослое слово.
- Слушай, - сказала она. – У тебя есть… ну, сам знаешь…
- Что? – он взял ее за плечи.
- Я стесняюсь, - сказала она.
- На ухо скажи, - ласково сказал он, - а я глаза закрою.
Она прижала губы к его уху и шепнула коротко.
- Да, - сказал он. – Да, конечно. Сейчас.
Встал, пошел в ванную, достал из шкафчика большую расковырянную пачку ваты, принес ей. Она сказала: «Выйди, пожалуйста». Потом спросила, какое полотенце можно взять, чтобы пойти в душ.

Пока она мылась, мальчик постелил ей постель в большой комнате.
А сам стал укладываться в своей комнате, через стенку. Когда снимал майку, почувствовал, что у него сильно пахнут подмышки. Набегался по жаре. Но мыться не было сил. А зайти к ней и просто поцеловать на ночь – было стыдно такому вонючему.
«Как много тела в нашей душевной жизни», - подумал мальчик.
Но не тогда подумал, а лет через тридцать.
А тогда он лежал и думал, любит он ее, или уже нет.
Так и не решил.

школьный вальс

УЖАСНОЕ ПРОЗРЕНИЕ

Говорят: качество образования падает.
Ученики и студенты не хотят (или не могут) как следует учиться, учителя и профессора не желают (или не умеют) как следует учить.
Наверное, это не случайно.
Объективный ход событий.
Потому что самая сейчас распространенная карьера молодого горожанина – управленец нижнего или среднего звена (по-иностранному – manager).
Так сейчас устроена структура занятости.

Что должен знать и уметь управленец нижнего и среднего звена?
Он должен уметь читать, производить четыре действия на калькуляторе, пользоваться компьютером, а также договариваться о самых простых вещах («привезите то-то, туда-то, тогда-то»). То есть выполнять простейшие указания начальства.
Еще – следить, чтоб подчиненные не бездельничали.
Что он должен знать? В смысле школьной премудрости – ничего.
Специальные рабочие умения – сверлить, паять, ткать, стричь, шить, печь, рисовать, грамотно писать – ему тоже не нужны. Незачем.

Для всего этого хватит четырех классов. И то – много.
Зачем ему геометрия, химия, Пушкин и декабристы?
Не говоря уже об интегралах и интертексте.
Нет, вы скажите – зачем?