?

Log in

No account? Create an account

June 1st, 2012

как бы ситком

FAMOSI E RICCHI

- Привет, Вася, только давай по-быстрому, - сказал режиссер Лаптев актеру Свенцицкому. Они сидели в полупустом зале небольшого ресторана.
- По-быстрому не выйдет, - сказал Свенцицкий, уронив коротко стриженую голову на большие смуглые кулаки, поставленные один на один.
Кулаки красиво смотрелись на кремовой скатерти. Официант замер с бутылочкой минералки.
- Идите, - махнул ему рукой Лаптев и громко вздохнул, чтоб Свенцицкий слышал.
- Не чувствую роль, - ответно вздохнул тот. – Утерял смысловое ядро… И вот думаю: а моё ли это? Сережа, я долго размышлял. Я больше не могу.
- Чего? – зашипел Лаптев. – Мы половину смен отсняли!!!
- Истина профессии, истина искусства шепчет мне, - сказал Свенцицкий, - чтоб я послал все это на хер... Мне грустно, Сережа. О, если бы ты знал, как мне грустно…
- На середине фильма? – спросил Лаптев. – В морду хочешь?
- Друг мой, - сказал Свенцицкий. – Ты, наверное, помнишь, что сержанта Климчука я играл без дублера. Если ты дернешься, сука, я тебе мозги выбью. Ты лучше скажи, зачем ты мою Таньку трахнул? Зачем она тебе, тихая провинциальная девочка, когда твоя Ленка на всех глянцах сиськи кажет? Что ж ты за тварь такая?
Лаптев молчал, слегка огорошенный.
- В общем, так, - Свенцицкий встал, кинул на стол купюру, громко подвинул стул на место. – Выходи из положения.
- Как? – пролепетал Лаптев.
- Как хочешь, - сказал он и вышел.

Через два дня у Свенцицкого зазвонил телефон.
- Василий Казимирович? – красивый и чуть знакомый голос. – Вас беспокоит Елена Лаптева. Мне очень нужно с вами встретиться. Сегодня, если вы свободны вечером.
«Лихо, - подумал Свенцицкий.
- Да, конечно, - сказал он. – «Пушкин»? Или «Турандот»?
- Я бы хотела заехать к вам домой, - сказала она. – Если можно.
«Быка за рога», - подумал Свенцицкий. У него была вторая квартира, покойной тетки, которую они сдавали. Сейчас как раз была пересменка жильцов, ура.
Он назвал адрес и помчался туда наводить порядок. Мыть бокалы и перестилать постель.

Ровно в восемь-тридцать раздался звонок. Свенцицкий как раз успел вылезти из душа и переодеться во все новое-свежее.
Вошла пожилая женщина. С крашеной укладкой. В пиджачке.
- Лаптева, - сказала она и достала из сумки бутылку дорогого коньяка. – Держите. Пойдемте выпьем, - и сама прошла на кухню, уселась на табурет. – Василий Казимирович, он полный идиот и козел, простите его, я вас просто умоляю. По-женски.
- Простите, - сказал Свенцицкий. – Вы – Сережина мама?
- Мама? – она расхохоталась. Потом вдруг посерьезнела. Наморщила лоб. Достала платок. Отвернулась. – Я его жена! Уже тридцать два года. Паспорт показать? Я принесла.
- Не надо, - сказал Свенцицкий. - А… а как же та самая Елена Лаптева?
- Да просто блядь, он с ней уже пять лет спит. А я что я могу? Скажи, Вася, а что я могу, у нас дети, Вася, что мне делать?
- А мы разве на «ты»? – глупо спросил Свенцицкий.
- Я думала, ты меня сразу узнаешь. Я Лена Чекмарь, с киноведения… Мы с тобой даже когда-то…
- Что?
- Да ничего. Нет, правда, ничего. Честное слово.
- У тебя тогда гладкая прическа была, - сказал Свенцицкий. – И пучок.
- Да, - сказала она.
Он обнял ее за плечи и тихо поцеловал в макушку.
- Спасибо, - сказала она.
- А морду я ему все-таки набью, - сказал он. – Но не очень сильно.
- Спасибо, - сказала она еще раз.
ДЕНЬ ЗАЩИТЫ ДЕТЕЙ

Детей много от чего надо защищать.
Война, голод, беспризорность, домашнее насилие, сексуальное растление.
Но это еще не всё.
Детей надо защищать от особого, вроде бы законного и невинного разврата.

От насилия на телеэкранах и в компьютерных играх. Детская душа наполняется выстрелами, взрывами, трупами, и убийство для такого ребенка – это всего лишь веселое нажатие кнопки. «Бабах, ура, я его убил, его разорвало на сто частей, какой я молодец!». А потом удивляемся детской жестокости, немыслимой для «до-игрового» и «до-криминальнохроникального» человека.
От этого кошмара, от обыденности насилия, от десяти садистских телепередач в день – мы должны защищать детей.

Защищать детей от собственной лени. От дивидишника с мультиками, который покупают ребенку, чтоб не теребил родителей.
Защищать от разврата вседозволенности, от немедленного исполнения желаний. Нельзя откупаться от ребенка сникерсом, шмоткой или гаджетом – только бы отстал, не клянчил, не скандалил.
Нельзя выполнять все его капризы и просьбы – это опасное растление детской души. Родительские запреты и ограничения так же необходимы ребенку, как родительская любовь и понимание.
Говорят, ребенка нужно избавить от стрессов. Сейчас отдельные «избавленные от стрессов» до тридцати лет всё никак не могут найти себя. Ну, будут до сорока пяти маяться.

С детьми надо быть вместе.
Вместе что-то делать, мастерить, убирать, готовить. Помногу разговаривать, объяснять, учить, вводить их в большой и сложный взрослый мир – вот самая главная защита детей.