?

Log in

No account? Create an account

June 20th, 2012

А ДАВАЙТЕ И МЫ ПОПРОБУЕМ

взять ныне живущих русских литераторов и произвести в чины.
Вот так:
1. один или два
2. два или три
3. три или четыре
4. четыре или пять
5. пять и сколько хотите.

То есть чем выше чин, тем меньше кандидатов, договорились?

Условие первое:
чины присваиваются писателям (прозаикам, поэтам, критикам, драматургам) работающим в любых жанрах. Детективы, фантастика, фэнтези, целовалки, убивалки. Романистам, новеллистам, абсурдистам, частушечникам – всем!
Ну и, конечно, так называемая «большая», она же «серьезная» и «настоящая» литература тоже не должна остаться без внимания.

Условие второе:
не включать в эту Табель хозяина данного ЖЖ, то есть меня.

UPD: прошу давать МНОГО имен! По нескольку на каждый номер!
Еще раз образец:
1. иванов петров
2. сидоров брахманюк клюбубухин
3. фалагеллантьева бастрюкин драммендроп стаканчиков
4. пиксель ваксел буксель таежный сутяжников краболовченко...
ОБЯЪСНЕНИЙ, за что и почему - НЕ НАДО!
ЕВРОПА-РАЗ, ЕВРОПА-ДВА

Дело было в стране на букву, к примеру, В.
Или на букву Ч, П, Б, А, Ю, Р, Г, И, Л…
В центрально-восточно-южно-европейской стране. В 1930 – 40-е годы.
Там жили мальчик и девочка.

Однажды ранним утром девочка проснулась от пения птиц за раскрытым окном. Было солнечно. Она посмотрела на часы, встала, сделала гимнастику, умылась. Мама накормила завтраком ее и папу. Папа пошел на службу, а девочка – в школу. Она ехала на трамвае, смотрела в окно. Там разные люди шли кто куда. У магазинов были красивые витрины. Трамвай проехал мимо театра. Девочка прочитала афишу: «Ромео и Джульетта». Девочке было двенадцать лет, она не знала, про что это. В школе спросила у подруг. Ей рассказали. Вечером она попросила маму, чтоб они вместе пошли в театр, на «Ромео и Джульетту». Мама переглянулась с папой. «Не рано?» - спросил он. «Современные дети растут быстро!» - сказала мама.
Через месяц они пошли в театр. Девочке очень понравилось. И сам спектакль, и публика в зале – все такие праздничные, нарядные. В буфете мама купила ей пирожное и бутылочку лимонада.

Тем же самым ранним утром мальчик проснулся от тяжелого стука в дверь. Мама схватила его, вытащила из кровати, запихнула в кладовку, завалила коробками и тряпками, и отчаянно шепнула: «тссс!». Мальчик слышал, как кричали на его папу и маму. Потом он понял, что сейчас войдут в кладовку. Там был задний люк, в бывшую выгребную яму – когда-то это был старинный клозет. Он прыгнул туда. Там пахло сухим дерьмом. Через три часа он вылез. В квартире не было никого; всё было перевернуто и сломано: что-то искали. Мальчик надел куртку и вышел на улицу. В кармане было несколько монеток. Он сел на трамвай, ехал, смотрел в окно. Там был театр. «Ромео и Джульетта». Он не понял, про что это. Он приехал к тетке. Она сказала: «Чем от тебя воняет?». Он все рассказал. Она велела ему помыться и отправила в деревню.
Там надо было все время работать, и было страшно, потому что иногда приходили одни солдаты и забирали еду, а потом другие, и убивали тех, кто давал еду ранешним солдатам.

Но потом пришли совсем другие солдаты.
Девочкиного папу повесили на площади.
А на дом, где жил мальчик, привинтили мемориальную доску про его папу.

Осиротевшие мальчик и девочка так и не встретились.
А если бы встретились, то девочка сказала бы, что все это – тяжелый бред, и не было такого, а если и было, то очень редко и далеко-далеко, и нормальные люди об этом ничего не знали. Страна на самом деле просто жила.
А мальчик сказал бы, что она в лучшем случае дура, а в худшем – сволочь. Но в любом разе – отродье коллаборантов, и что она кушала пирожные, в то время как страна на самом деле стонала под сапогом оккупантов (диктатуры).

А как оно было на самом-самом-пресамом деле – Бог разберет.
Ибо история – это судьба победившего меньшинства, навязанная остальным меньшинствам в качестве «общенародной судьбы».