?

Log in

No account? Create an account

June 21st, 2012

dunhill bruyere

ВОЖДЬ И ЕГО ПИСАТЕЛЬ

Загадку самоубийства Фадеева мне раскрыл старый писатель-чекист NN незадолго до своей смерти. Он просил меня молчать тридцать лет; минуло сорок, и теперь я могу рассказать эту историю.

- Тут три легенды, - сказал NN. – Номер один – тяжелый запой, как было сказано в медицинском заключении, прямо под некрологом. Это для народа. Застрелился по пьянке, с кем не бывает. Номер два – что ему невыносимо тяжело было встречать людей, которых он, фактически, сажал, и вот они вернулись из лагерей. Это для интеллигенции. Легенда номер три – искреннее и злое письмо в ЦК. Что, мол, партийные чиновники извели его талант под корень. Это – для отделов культуры обкомов и райкомов. Чтоб не увлекались администрированием.
- А на самом деле? – спросил я.
- Сейчас, – старик развязал тесемки на картонной папке и вытащил простую общую тетрадь, перелистал. Я увидел четкий фадеевский почерк. – Вот. Его заметки на память. Сорок седьмой год.

«Совещание у тов. Сталина по премиям. 12 крупных писателей. Сидим в приемной. Ждем полчаса. Поскребышев входит: «подождите». Ждем еще час. Поскребышев: «вы, вы, вы, и тов. Фадеев». Ведут двое военных. Коридор, комната. Чай, боржом, печенье. Сидим вчетвером еще сорок мин. Мол.чел. в штатском, сильно пахнет шипром: «Тов. Фадеев, идемте. Остальные обождите». Ведет, вводит в кабинет. На столе трубка, папиросы. Но дыма нет. Книга, какой-то том Ленина (не рассмотрел). Входит мол. ген-лейт: «Присядьте. Тов. Сталин неважно себя почувствовал, у него проф. Виноградов». Я: «Мне подождать?» Он: «Вот замечания тов. Сталина». Дает мне список лауреатов. Синим карандашом кто-то вписан, кто-то вычеркнут. Встаю: «Могу идти?» Он: «Посидите полчаса». Сам сидит за письм. столом! Потрошит папиросы, набивает трубку, нюхает, выковыривает спичкой, и опять. Я: «Тов. Сталин меня примет?». Он отвечает: «Трубка у тов. Сталина английской марки Дунхилл – белая точка на мундштуке, видите? Фирменный знак». Я: «Тогда я пойду?» Он: «Полчаса, сказано! Тов. Сталин очень внимателен к нуждам писателей. И носит потертый китель, понятно?». Полчаса прошло, он нажал кнопку. Вошел который шипром воняет. Отвел меня к нашим. Они: «Ну, что?» Я говорю, какой на товарище Сталине китель, какая у него трубка и какие он дал замечания. Потом мы четверо рассказываем это всем остальным. Поскребышев на нас смотрит: «Что, рады встрече с тов. Сталиным?» Все как закричат: «Счастливы! Счастливы! Какой он великий и простой!».
Через неделю в «Метрополе» - тот молодой ген.лейт. С двумя балеринками. «Тов. Фадеев!» «Тов. генерал!» Он балеринок отослал. Сели, выпили. Я: «Тов. генерал, я своим писателям рассказал, как я с тов. Сталиным встречался, а они теперь интервью дают, как он их принимал, это правильно?» Он: «Все о-кэй! Не бзди горохом!». Грубо и на ты. Я: «Как тов. Сталин себя чувствует?» Он ржет: «Хоть ты и писатель, а мудак!» Я все понял. Мудак, верно. Последний из мудэге, ха-ха-ха».

NN закрыл тетрадку и вздохнул:
- Он был очень наивен. Для него это был страшный удар. Стал пить. Но ждал, что на съезде Хрущев сознается, что никакого Сталина не было. А Хрущ начал всё валить на несуществующее лицо. На портрет в газете. И вот этого бедный Саша Фадеев не вынес. Стал алкашам на станции всю правду рассказывать. Они его избили. Не поверили. Народ, сука, не поверил! Он пришел домой и застрелился.
- То есть, вы хотите сказать…
- Ты что, такой же мудак? – засмеялся старый чекист.
- Но как же…
- Ай, я вас умоляю! – сказал он. – Геловани-Шмеловани. Монтаж-шмонтаж.
- Допустим, - сказал я. – А почему тогда Сталин умер? Жил бы до ста лет.
- Берия смешал все карты, - сказал старик, пряча тетрадь в папку. – Он хотел быть первым. Ну и напоролся. Вождь бывает только на портрете, запомни.
- А кто был этот молодой генерал-лейтенант? – спросил я.
- Неважно! – сказал старик и завязал тесемки.