?

Log in

No account? Create an account

August 18th, 2012

ПРО УМНЫХ И ГЛУПЫХ

Наконец-то я понял, чем умный человек радикально отличается от глупого.
Образованность и сообразительность тут ни при чем.
Умный человек обладает историческим мышлением.
Глупый человек лишен его начисто.
Под историческим мышлением я имею в виду очень простую вещь: понимать, что раньше было не так, как сегодня, а завтра будет вообще по-другому. Что мир меняется – иногда прямо на наших глазах. Необычное становится заурядным, недоступное – товаром широкого потребления, неприемлемое – привычным.
Плюс еще одна мелочь: понимать, что некоторые вроде бы несимпатичные вещи бывают весьма полезными.
Умный человек это понимает или хотя бы чувствует. Он живет в историческом времени.

Умный старик помнит, что полсотни лет тому назад он тоже был «молодежью, с которой никакого сладу нет».
Глупый старик считает, что он и в двадцать лет был таким же, как в семьдесят: строгим, высокоморальным и всезнающим.

Глупый человек живет здесь и сейчас. Нынешняя жизнь кажется ему венцом мироздания. Позади – тьма, впереди - то же самое, что сегодня.
Для глупого человека сегодняшняя власть вечна и ничем не заменима.
Завтрашняя – будет такой же вечной и безальтернативной.
Глупый человек ненавидит свободный рынок и демократию, простодушно пользуясь всеми благами рыночно-демократического порядка.
Глупый человек проклинает социалистов и уравнителей – хотя именно они провели законы о восьмичасовом рабочем дне, больничных листах и пенсиях.
Глупый человек ругает феминисток, хотя именно благодаря феминистскому движению женщины смогли учиться в вузах и работать врачами, учителями, инженерами, адвокатами. Особенно грустно видеть женщин среди противников феминизма.
Глупый человек «с хорошим вкусом» презирает современное искусство. Он не понимает: то, что он считает классикой – не так давно, каких-то полтораста лет назад, считалось надругательством над красотой и каноном.
Глупому человеку непосильно понять, что жрецы Юпитера и 99% римлян считали христиан осквернителями народных святынь.
Не просто «знать», а именно «понять», то есть сопоставить с настоящим и бросить мостик в будущее.

по-дружески да попросту

СЕРЕЖА И КОСТЯ

У нас в классе были ребята из самых разных семей. Это сейчас бывают школы для детей элиты, для детей интеллигенции, для рядовых граждан… У нас ничего такого не было – шестидесятые годы, сами понимаете. Тем более, школа была простая, то есть не языковая.
Вот.
Значит, в основном были дети обычных советских служащих. Были и дети художников, журналистов и даже дипломатов.

Но Гаусс – он и в шестидесятые Гаусс.
На одном краю социального распределения был Сережа Z, у него папа был самый настоящий министр. Единственный в нашем классе представитель правящей верхушки.
А на другом краю – Костя N, у него папа был слесарь-сантехник. Единственный представитель рабочего класса.
Я бывал в гостях у обоих.
У Сережи была огромная квартира в доме с колоннами из красного гранита; стеклянные двери, сияющий паркет, ковры, окна-эркеры. Золотые корешки книг.
А Костя жил в коммуналке. Во двор через третью арку, вторая дверь налево, третий этаж без лифта, четыре звонка. В одной комнате с папой-мамой. Кружевная салфетка на телевизоре, коврик с оленями, никелированная кровать. Герань, кошка, абажур.

Сережа был красавец: рослый, сероглазый, пепельно-русый. А Костя – маленький, узкоплечий, с красными пятнышками на лбу и щеках.
Они, однако, дружили.
Правда, Костя к Сереже в гости не заходил. Уж очень там было торжественно и строго, и всегда кто-то над душой – мама, бабушка, старшая сестра, домработница. А вечером, когда папа с работы приезжает – вообще все на цыпочках.
А вот Сережа к Косте часто забегал. Там комната хоть и одна, но взрослых днем не было – отец краны чинит, мать уборщицей в трех местах. А еще у Кости была тетя в деревне, и она привозила самогон. Большая, литров на пять, бутылка стояла между шкафом и окном. Самогон был мутный и очень крепкий, от него шел упоительный запах дрожжей: я пробовал, мне понравилось. «Домашний продукт!» - говорил Сережа, выпивая налитую Костей стопочку.
Были мы тогда в восьмом классе.

В девятый класс Костя не пошел. Перешел в ПТУ. Но Сережу не забыл, приглашал к себе на свежий самогончик.
Потом он ушел в армию.
Сережа тем временем поступил в престижный вуз. А Костя вернулся из армии и стал работать сантехником вместо своего отца, на том же участке, потому что отец к тому времени умер. Умерла и тетка; дармовой самогон кончился.
Другая жизнь началась у обоих. Сами посудите, что между ними теперь было общего: студент из высокопоставленной семьи и скромный рабочий парень?
Но раз в месяц они все равно встречались.
Потому что с каждой получки Костя ставил Сереже бутылку.