?

Log in

No account? Create an account

December 16th, 2012

СОВЕТСКИЙ СЕКС. 7. ПЕРЕХОДЯЩИЙ ПРИЗ

- Ты великий человек, - сказала Нина. – Завтра мы пойдем на каток.
Это была высокая честь. На каток Нину обычно сопровождали старшеклассники.

Это из рассказа Юрия Нагибина «Шампиньоны». Пионеры собирают макулатуру. Не смейтесь: дело происходит в 1930-е годы, и сознательные школьники на полном серьезе соревнуются друг с другом – кто больше соберет и сдаст бумажного мусора. Герой рассказа всех победил. И вот за это самая красивая девочка в классе идет с ним на каток. Это как в кино или на танцы: награда не только в счастье провести вечер с первой красавицей – награда еще и в публичности: все увидят, что они вдвоем, что она с ним.

«Женщина – переходящий приз» была важной фигурой советской сексуальной мифологии. Почему «мифологии»? Потому что речь идет не об устоявшейся модели поведения, а, скорее, о некоем умонастроении, о некоей идее.
Необходимое уточнение:
В английском языке есть выражение «Trophy Wife» (женщина-трофей или, лучше, женщина-приз). Но это совершенно другое. Американская «Trophy Wife» практически полностью соответствует нашей Фифочке. Юная леди как символ успеха (богатства, могущества) пожилого джентльмена.
Здесь же – совсем другое. Здесь речь идет о женщине, которая переходит от одного великого человека (вспомним формулировку девочки Нины из цитированного рассказа Нагибина) к другому – тоже великому или хотя бы незаурядному.
Что особенно важно – не ее берут, а она сама себя вручает. Сама переходит.

«Женщина - переходящий приз» – одно из первых воплощений женской свободы.
Приснопамятная Аврора Дюпен, она же – Жорж Санд (возлюбленная Мюссе и Шопена, возможно, и Листа, и еще нескольких не столь знаменитых).
Дагни Юлль, муза Стриндберга, Мунка и Пшибышевского. «Пожирательница гениев» Мизиа Серт. Королева мюнхенской богемы Фанни цу Ревентлов…
Но что мы все об иностранках? Пора бы уж о наших.

Кажется, что российская идея «переходящего приза» началась с Аполлинарии Сусловой, возлюбленной Достоевского, на которой женился совсем молоденький Розанов. Ей было сорок, ему – двадцать четыре. Она была, по его собственным признаниям, не очень хороша собой и совершенно асексуальна. Во всяком случае, никакого удовольствия в постели ни он, ни она не получали. Почему же он так тянулся к ней?
Ответ один: Достоевский.
Помню, как Вл. Ник. Турбин изумлялся: «Но как он только мог? Лечь в постель с женщиной, с которой спал Достоевский?»
Мне кажется, для того и ложился. Чтоб стать (пардон, лечь) вровень с гением.

Две монументальные фигуры раннего советского секса, два великих «переходящих приза»: Лили Брик и Евгения Ежова. Кстати, они не были красавицами; при этом они были чем-то похожи. Но на них лежала харизма (или аура? кому как нравится!) их мужей и любовников. Мне почему-то не верится, что Бабелю или Шолохову действительно нравилась Евгения Ежова. Но жена наркома внутренних дел и заодно любовница Отто Юльевича Шмидта – была очень соблазнительна.
Ежова покончила с собой в возрасте 34-х лет. Лили Брик дожила до 86-ти (тоже отравилась снотворным) – но харизма Маяковского столь плотно приклеилась к ней, что она оставалась привлекательной до глубокой старости.

Идея «женщина – переходящий приз» существовала не только среди богемы. В масскультовом романе Ник. Асанова «Богиня победы» (вторая половина 1960-х) ситуация женщины, которая должна достаться победителю, разыгрывается в среде ученых-физиков. Но и среди людей вовсе не знаменитых и отнюдь не высокопоставленных это умонастроение тоже встречалось.
Некоторые мужчины в 1970-х вслух гордились бывшими мужьями своих жен – то есть на самом деле гордились собою: «Она ко мне от главного инженера (завмага, доцента) ушла».
Вот она у меня какая. Но и я – тем самым – ой-ой-ой!