?

Log in

No account? Create an account

December 29th, 2012

рискованные параллели

РЕВОЛЮЦИЯ И ОППОЗИЦИЯ

Нашу нынешнюю оппозицию упрекают в отсутствии сплоченности. Эти люди ни о чем не могут договориться друг с другом – как же они могут мечтать, что договорятся с народом?
Даже в узких кругах – и среди либералов, и среди левых, и среди правых – сплошная грызня и раздрай. Не буду называть имен – и так на слуху все эти ссоры и драки; взаимные разоблачения и оскорбления; союзы, которые не держатся более недели; бойкоты, обструкции и интриги.
Все это так. Но!

Но, господа! Энергия революции и сплоченность оппозиции – вещи разные. Одно с другим никак не связано.
Возьмем Россию сто лет назад.
Там были и левые, и буржуазные либералы, и крайне правые. Все они были против режима Николая II, но и в страшном сне им не могло привидеться объединение. Блок «Пуришкевич – Милюков – Ленин»? Ничего так, а?
А какой раздрай был среди будущих победителей!
Плеханов, Ленин, Мартов, Троцкий, Потресов – крохотная группка людей вокруг «Искры», которые, по сути, «никого, кроме себя, не представляли» - и то никак не могли договориться, бесконечно размежевывались, хлопали дверьми, заявляли протесты.
А как они только ни грызлись, как только ни поливали друг друга – уже вроде бы объединившиеся социал-демократы! Ликвидаторы, отзовисты, ревизионисты, капитулянты, оппортунисты. Не говоря уже о легальной зубатовщине, наивной гапоновщине, подпольной азефовщине, радикальной махаевщине и мелкобуржуазном анархизме.
В общем, кгугом спгошные пгоститутки…

Так что ситуация в лагере оппозиции и перспективы революции – это, так сказать, независимые переменные.

P.S.
Автор ни в коей мере не является сторонником революции.
Особенно зимой и в Москве.
СОВЕТСКИЙ СЕКС. 9. СТЫД И СТРАХ

В 1979 году я лежал в больнице, в большой палате. Помню, как один молодой человек из Рязани (моложе меня – мне было 28, а ему не более 20) – рассказывал о сексуальных развлечениях своих друзей-ровесников. А один немолодой человек (лет 50) возмущенно говорил, что «за это десять лет дают!» . «Это» – это те не слишком утонченные (а на наш нынешний взгляд и вовсе обычные) ласки, которые упоминал в своем рассказе наш юный собеседник.
И тогда были, и сейчас есть люди разного воспитания и разных вкусов. Однако наблюдается явная тенденция к расширению того, что сексологи называют «диапазоном приемлемости». Сексуальные действия, которые в начале 1970-х почитались ужасающим бесстыдством или забавой отдельных гурманов – уже в конце 1970-х стали приняты в гораздо более широких кругах, а потом и вовсе стали общим достоянием. Расширение диапазона приемлемости – это сужение территории стыда*.
Все меньше и меньше остается сексуальных действий – а может, их уже и вовсе почти не осталось? разве что у немногих? – которые недопустимы просто потому, что стыдно. Вот стыдно до невозможности, и все тут.

В 1970-е стыда в сексе было еще довольно много.
Но, кроме стыда, был страх. Женский страх забеременеть и (в гораздо меньшей степени) заразиться, и мужской страх заразиться и (в гораздо меньшей степени) стать отцом.
С контрацепцией был полный провал. При этом в аптеках продавались самые разные средства – презервативы для мужчин, женские перепонки и колпачки, разные пасты, а также гормональные таблетки. Кроме того, существовали народные средства контрацепции (знаменитый «ломтик лимона»).
Но противозачаточными средствами пользовались очень мало. Считалось, что презервативы уменьшают наслаждение (хотя советский кондом ничем, кроме отсутствия смазки, не отличался от импортного). Считалось, что это «возня, которая отбивает всякое желание». Более того. Надевание презерватива часто расценивалось женщиной как оскорбительное недоверие - «он думает, что я заразная, то есть грязная потаскуха!». Или даже как своего рода отвержение (да, да!) – «он не хочет, чтоб я стала матерью его ребенка!».
Что касается coitus interruptus, то бытовало странное мнение: дескать, мужчине (да и женщине) это вредно для здоровья, это вызывает неврозы… И вообще это стыдно.
Как стыдны вообще все ласки, кроме обычного соединения, желательно в миссионерской позиции.

Стыд и страх вступали в противоречие.
Стыд мог быть сильнее страха. Тогда женщина предпочитала делать всё «в темноте и как положено, как люди делают» - фактически принимая на себя все риски.
Страх забеременеть мог быть сильнее стыда. Тогда стыд практически исчезал, и диапазон приемлемости расширялся до нынешних пределов.
Таковы были два главных полюса в сексуальных манерах. Полюс стыда и полюс страха. «Совершить нечто непристойное» vs «залететь/подцепить». Ценностно-ориентированные и социально-ориентированные личности.
Но, поскольку у нас получается четырехклеточная таблица, то были еще два варианта: «страх + стыд» и «ни стыда, ни страха».
«Стыд + страх» - это, говоря языком семидесятых, были те девушки, которые признавали только один способ любви – через кольцо (обручальное).
«Ни стыда, ни страха» - это были самые лучшие наши подруги. Кстати, именно им сильнее всего везло в смысле крепкой семьи и счастливого брака.
Трудно сколько-нибудь точно определить количественное соотношение частей в нашей таблице. Но очень приблизительно можно сказать так:
Стыд без страха – много.
Страх без стыда – заметно меньше.
Стыд + страх – еще меньше
Ни стыда, ни страха – совсем мало.

В заключение должен вернуться к теме третьей главы наших очерков («Тело и издержки»), посвященной вопросам гигиены. Дополнительным механизмом, усиливающим стыдливость, была банальная немытость и/или заношенное белье.
А что же это я только о женщинах?
О мужском стыде и мужском страхе – в следующей части.

----
* стыд – это для краткости. Скорее речь идет о стыдливости.