?

Log in

No account? Create an account

February 14th, 2013

тема судьбы

ПО ПОВОДУ ДЕНЕГ И ЖЕНЩИН

Арестованный за взятки Артем Семенович Подцепчук, 1957 года рождения, сочиняет в уме автобиографию:

«Глава I.
У всех наших ребят были деньги.
Я не знаю, откуда. Может быть, у них были богатые родители. Может быть, они фарцовкой занимались, не знаю, я же сказал!
А у меня денег не было никогда.
Ужасно было без денег. Ну, не ужасно, а как-то гадко. Унизительно. Когда ребята скидывались на выпивку, они доставали бумажные рубли, а я почти всегда – рубль мелочью. Из наэкономленных. Пять двугривенных, или шесть пятнашек плюс десять коп.
Помню – в гостях у одного друга было дело – скидывались, чтобы в магазин пойти, а у меня денег совсем не было. Копеек тридцать… Я в туалете заперся, сижу, кряхчу, воду спускаю, бумажки рву – как будто у меня вдруг понос. Они всё поняли, но виду не подали. Тактичные! Ну, а с другой стороны, что тут скажешь? «Не дадим тебе портвейну!» или «Ладно уж, пей, не стесняйся!» Ведь нет же. То-то и оно. От этого самый стыд.
Еще помню – один раз у меня было целых три рубля. Вот мы с ребятами решаем, что купить, и я все время приговариваю, как будто хвастаюсь: «Деньги у меня есть, деньги у меня есть…» Скидываемся. Тут один приятель мне говорит: «Тюша, три рубля – это не деньги, это три рубля». Еще стыднее. А что тут возразишь? «Не хами?» или «Ишь ты, какой богатенький»!». Глупо. Тем более что он ведь любя, по-дружески…

И вот надо же, что именно ему ломился неуд по одному дурацкому, редкому, очень сложному, никому не нужному, но почему-то обязательному предмету, который у нас был на четвертом курсе.
Профессор, который вел этот курс, как раз помер. Осталась его аспирантка. Танечка. Она дочитывала лекции, и экзамены принимала тоже она. Маленькая такая, худенькая, некрасивенькая. Как первокурсница из провинции.
У меня с ней были, так сказать, добрые дружеские отношения.
Он это знал – и кинулся ко мне: «Попроси, Тюша, с меня шашлычная!»
«Какая, к черту, шашлычная?» – я даже обиделся.

Говорю своей Танечке: «Есть один хороший человек, зовут так-то, поставь ему, если не противно, трояк. Сама гляди – он к тебе все равно будет на пересдачи ходить, и ты ему все равно поставишь тройку, чисто из жалости, потому что не ломать же человеку жизнь из-за этой хрени, которая никогда ему в профессии не пригодится…»
В общем, поставила она ему искомый трояк.
Уговорил он меня все-таки пойти в шашлычную.
Выстояли очередь – семьдесят восьмой год, еще Брежнев вовсю правит! – сели, и вот я с тоской смотрю, как он заказывает водку, салат, шашлык по-карски, итого на пятнадцать рублей. О-хо-хо, думаю, мне бы лучше деньгами.
Сидим, болтаем – и выясняется, что моя Танечка еще троих отправила с неудами.
«Намек понял», - говорю.
«Тюша, спасибо! Шашлычная не заржавеет!»
«Да иди ты! Что у меня, двойная печень?»
«Ладно, ладно», - говорит.

Вот. А потом дает мне два червонца.
«Ты чего? С ума? Забери, забудь!» - мне, правда, очень неприятно стало.
«Ну, пожалуйста! Купи Танечке цветочков».
Сунул деньги и убежал.
А я Танечку два раза в кафе сводил, она так рада была, нарядная приходила, смеялась очень ласково. У нее были милые кривые зубки. Потом она уехала в Америку, я скучал, правда.
Но понял, на какой тропинке лежат мои деньги».