?

Log in

No account? Create an account

June 11th, 2013

ГОРЬКИЙ И БЕДНЫЙ

Вдруг захотелось написать роман о русской литературной эмиграции.
Как они мыкались в Праге, Белграде, Париже.
Снимали мансарды. Искали работу. Были таксистами, официантами, наборщиками, а то даже уборщиками.
Впрочем, кому-то повезло. У кого-то был давно купленный домик в маленьком городе, в Бретани. Кого-то издавали на европейских языках еще до революции. Кто-то сумел завоевать Париж – хотя бы эмигрантский.
Была даже газета. Был журнал, и не один!

Клубы, кружки, салоны, объединения, размежевания, сплетни, зависть, клевета, суды чести, возгласы «я не подаю руки подлецам!».
Романы, женитьбы, измены, разводы, возвращения.
Взаимные обвинения в сотрудничестве с русской разведкой…

Ну, а кто-то так никуда и не пробился.
Чердак, кабак, отчаяние, гибель.
Так в 1933 году, зимой, в сырой и нетопленой комнате найдут в петле весельчака Демьяна Бедного.
Горький не придет на его похороны – потому что будет в Стокгольме, получать Нобелевскую премию. С ним поедет его секретарь Осип Брик, ну и Лили, разумеется. Об этом ménage à trois с тех пор будет писать вся европейская пресса.
Бедного Демьяна похоронят Хлебников, Крученых, Асеев и Каменский.

Маяковский в конце 1920-х вообще уйдет из литературы, станет хозяином крупного рекламного агентства, издателем и миллионером. Он переживет всех, умрет в конце семидесятых, но мемуаров не оставит.
Поговаривали, что он виноват в странной смерти Горького и в исчезновении Бабеля и Либединского во время оккупации Парижа.
Но в ответ на такое публично высказанное подозрение Пастернак дал пощечину Авербаху. Маяковский об этом знал, но роман Пастернака «Лариса Гишар», о разочаровании русской интеллигенции в западной демократии, печатать отказался.

Вы спросите: а где же Шолохов? Фадеев? Булгаков? Катаев? Леонов?
Они прекрасно приспособились к конституционной монархии, которая установилась в России в феврале 1917 года.
Режим был жесткий, авторитарный, имперский, националистический. Левых с «революционными заслугами» выдавили из страны, а левые помоложе, вроде Тихонова и Светлова, эмигрировали сами.
Не говоря уже о Пастернаке и Мандельштаме.
Им, видите ли, было душно.