?

Log in

No account? Create an account

December 25th, 2013

МУЖЧИНЫ ЖЕНЩИН СЕРГЕЯ ПЕТРОВИЧА. 1. КЛАВОЧКА

Примерно месяц назад я рассказал о Сергее Петровиче и его женщинах:
clear-text.livejournal.com/420975.html
clear-text.livejournal.com/421123.html
Настало время рассказать о мужчинах, которые были в жизни этих женщин.
Начнем с Клавочкиных мужчин.
Итак:

Дедушка.
Он работал на биостанции, на озере где-то в Латвии, но Клава его ни разу не видела и у него не была. Клава знала, что мама с ним поругалась навсегда, потому что дедушка запретил ей выходить замуж за папу – то есть, за человека, который все-таки стал маминым мужем и Клавиным папой. То есть мама за него всё-таки вышла замуж, а с дедушкой поссорилась на всю жизнь.
Один раз они с мамой и папой отдыхали на Рижском взморье, и Клава вспомнила про дедушку, хотела попросить, чтоб они все вместе поехали к нему и помирились, но постеснялась. И сама не попыталась сесть на автобус и добраться до дедушки, посмотреть на него. Потому что ей было 13 лет, и она не знала, как это озеро называется. Но потом сказала маме, что ей жалко, что вот в Латвии были, а к дедушке не съездили. А мама сказала, что дедушка, оказывается, еще пять лет назад умер, и он был, конечно, очень хороший, но слишком суровый и властный.
Поэтому Клава решила поступать на биофак – в честь дедушки и назло маме с папой, которые были редакторами переводной литературы. Но они совершенно не сопротивлялись, и это было скучно.

Папа.
Да, он был скучный, хотя образованный и красивый. Похож на артиста Тихонова в роли Штирлица. И говорил примерно так же, как Штирлиц – умными короткими фразами. Типа: «Уильям Берроуз – это оборотная сторона Генри Миллера». Клава знала, что это американские писатели, но она их не читала. Пробовала, но не получалось, потому что там было про какую-то совсем другую жизнь. Клава, когда читала, всегда сквозь строчки видела, что делается в книге. Но – в русской и советской книге. Улица – улица, магазин – магазин, целоваться в подъезде – целоваться в подъезде. А в американской или французской книге все было лучшем случае как в давно посмотренном кино, а чаще всего вообще никак.

«Спросите у него, как он поступил, когда этой женщине пришлось бежать в Бельгию, спасаясь от преследования кредиторов. Она уехала с другим; он все бросил, кинулся за ними следом, пошел на все. Служил два месяца билетером в театре, где она пела! Говорю вам, это срам. Она продолжала жить со своим скрипачом – он и с этим мирился, приходил к ним обедать, музицировал с любовником своей любовницы.Теперь он в Париже, теперь он кается, твердит, что бросил эту женщину, что не желает больше ее видеть. Зачем же он платит ее долги, если не для того, чтобы опять ее к себе привязать? Вот почему он сейчас в Париже! И чьими деньгами он им платит? Моими и моих детей. Знаете, что он сделал три недели назад? Заложил наш участок в Мезон-Лаффите, чтобы швырнуть двадцать пять тысяч франков одному её кредитору!»

Клава умом понимала, что такое «бежать от кредиторов» и «музицировать с любовником любовницы», и она могла посмотреть в энциклопедии, где находится Мезон-Лаффит. Но только умом. Перед глазами не вставала картина жизни. Клава, конечно, верила папе, что «Семья Тибо» - великая книга. Кивала головой и уважительно вздыхала. Но не чувствовала ни капельки. Однажды она это прямо сказала папе. Сказала, что ей неинтересно, не-ин-те-рес-но! Папа пожал плечами, отвернулся к книжным полкам и стоял так минуты две. Клава заметила – на верхушке стеллажа стояли японские часы с плавной секундной стрелкой.
Потом она вышла из комнаты, а папа не стал ее звать.
Поэтому у них с папой не получалось как следует поговорить.
Хотя вообще он был очень добрый. Но совсем небольшого роста. Клава была его выше на целую голову. Мама тоже была маленькая. Клава начала потихоньку размышлять, в кого она такая рослая, и даже один раз осторожно спросила маму, но мама достала из старого портфеля фотографию дедушки – он был здоровенный и похож на Клаву. Вернее, конечно, она на него. Дедушка стоял на берегу, держа в руках большие стеклянные трубки, четыре штуки в деревянной рамке, а вокруг суетились разные люди с сачками. Клава решила, что она точно пойдет на биофак.
Папа с мамой сидели и редактировали переводы – вдвоем за большим обеденным столом. Клава входила в комнату, и ей казалось, что это ее дети, прилежные отличники. Лет с пятнадцати начало казаться.
Папа всегда ходил в свитере. У него вообще не было пиджака. Даже на Клавину свадьбу он пришел в парадном синем пуловере. И на защиту ее диссертации тоже.