?

Log in

No account? Create an account

January 7th, 2014

сон на 6 января 2014 года

НАТАШИНА ПЕСНЯ

Приснилось, как я выхожу из широких стеклянных дверей на темную улицу. Только что закончилась какая-то конференция. Вечер, зима, темно, очень скользко.
Рядом со мной идет человек, которого я знаю, но шапочно, едва-едва. Помню, что его зовут Рудольф, но главное - он женат на моей давней знакомой. Он старше меня лет на десять, приятный старик в хорошем пальто, с добрым и умным лицом.
Через несколько минут оказывается, что мы с ним идем рядом, а вокруг никого. Только я собираюсь задать ему какой-нибудь светский вопрос – вроде: «Вы на машине? Или к метро?» – неловко же идти рядом, молча косясь друг на друга – как вдруг он говорит: «Позвольте, я вас возьму под руку, мне как-то нехорошо…»

Я ему подаю руку, он опирается на нее и вдруг опускается на тротуар, странно сложившись в поясе, как будто пополам. Я изо всех сил помогаю ему выпрямиться, мы делаем еще два шага, и он снова почти падает наземь.
Там тротуар и газон за низкой железной загородкой. Газон тоже окружен бордюром. Я сажаю его на этот газонный бордюр, прислоняю спиной к ограде, достаю мобильник. Слава Богу, у меня есть телефон его жены. Набираю, она тут же отвечает, я ей кричу: «Твоему Рудольфу плохо, он не может идти, - верчу головой, соображаю, где мы находимся, говорю: - улица такая-то, дом такой-то, тут ювелирный магазин, давай, я пока вызову скорую».
Она отвечает: «Не надо скорую, я сейчас примчусь, я на машине, я тут совсем рядом, ты только его не бросай, умоляю, не бросай, побудь с ним до моего приезда, я сейчас!».
Я говорю: «Что ты! Я его не брошу, я тебе помогу, давай скорее!»
Стою рядом, держу его за плечо, вижу, что он совсем как-то сник…
И вот рядом тормозит большая белая машина. Из нее выскакивает женщина без шапки, с короткой стрижкой – его жена примчалась, ура.

Но тут я вижу, что это не его жена, а Наташа. Они только издали похожи. В Наташу я был очень сильно
влюблен в девятом и десятом классе.
Она подбегает, берет Рудольфа за руки, поднимает, подставляет ему плечо с левой стороны, жестом показывает мне, чтоб я сделал то же самое. Я говорю: «Погоди! Ты тут при чем? Сейчас его жена приедет!» Она отвечает: «Быстрее! Некогда ждать!»
Мы с Наташей сажаем его на заднее сиденье, я усаживаюсь рядом с ним, Наташа – за руль, и мы едем.

И оказываемся в ее квартире.
Большая светлая комната. За окном почему-то уже утро. Рудольф лежит в белоснежной постели. Седая голова на белой подушке. Мы с Наташей стоим около него. Вдруг он говорит:
- Наташа, спой.
Она отвечает:
- Я не умею петь.
Он говорит:
- Но ты же училась музыке!
- Да, я училась фортепьяно, а петь – нет, я не могу.
- Я тебя умоляю, - говорит Рудольф. – Спой мне песню.
- Нет.
- Спой! – он чуть не плачет. – Чтоб я мог умереть под твою песню.

Она вздыхает, подходит к окну, раскрывает его – там серый зимний день – поворачивается вполоборота к раскрытому окну, и, не боясь сырого январского тумана, начинает петь.
Поет она божественно. Что-то волшебное, неземное, никогда не слышанное. Длинная ария на итальянском языке.
Я смотрю на Рудольфа.
Он истаивает на глазах. Сморщивается, сереет, уменьшается, превращается в слабый серый полупрозрачный контур – и вот его уже нет, и только на подушке, на наволочке – следы пепла.
Наташа заканчивает петь. Последняя нота затихает.
Наволочка остается совершенно белая и отглаженная, как будто на ней никто не лежал еще минуту назад.
- А где его жена? – спрашиваю я.
Наташа пожимает плечами и закрывает окно.