?

Log in

No account? Create an account

February 23rd, 2014

НЕ ПУГАЙТЕ ЗЛУЮ СОБАКУ

- Главное – не пороть горячку, - повторил Виктор Петрович. – А также не подходить к телефону. По вечерам не зажигать свет в комнатах. Конечно, можно на неделю нанять охрану, а самому уехать на дачу. Нет, слишком жестоко. Все-таки дочь любимой женщины. Когда-то любимой. Но всё равно! И вообще…
Виктор Петрович чуть было не подумал: «родная кровь», но вовремя осекся.
Не было у него твердой уверенности. Ни в том, что Аля родила дочку именно от этого человека, от Саши Гнайфера. Ни в том, что Нина Гнайфер родила Сашу именно от его дедушки, от академика Измаила Васильевича Максимова.

Он вспомнил, как Ниночка приезжала к дедушке предъявлять ребенка.
Лето, дача, поздний завтрак.
Вся семья за столом. Папа и дедушка, мама, няня и он, Витя. Ему уже шесть лет.
Дедушка сидел спиной к стеклянной двери, ведущей во двор, но зато лицом к дверям в гостиную. Папа – наоборот. Веранда, кисейные занавески, желтеющие листья берез, гравийная дорожка, по бокам обложенная кирпичами… Какое-то кино. Что поделаешь, так уж устроена наша воспоминалка.

Вдали – именно вдали, потому что до забора было далеко – хлопнула дверца машины. Забор был невысокий и редкий. Машина «Волга» с шашечками. Кто-то открыл калитку – калитки тогда не запирались. Залаял Джерик, немецкая овчарка, старый желто-коричневый пес – и лениво побежал к забору.
- Фу! – закричала мама. – Джерик, фу! Кто там? Стойте! Злая собака!
Витя слез со стула и вышел на крыльцо. К веранде шагала женщина. Она была в красивом летнем платье, и сама красивая. На руках она держала довольно большого мальчика. То есть маленького, но не грудного. Лет двух или даже трех. Всё было очень быстро. Джерик с лаем подскочил к ней. Она закричала на него, то есть не закричала, а издала переливчатый и низкий звук, как будто зарычала в ответ, и Джерик остановился, попятился, завилял хвостом, лег и уполз куда-то.
Женщина дошла до веранды. Она запыхалась, неся ребенка на руках.
- Добрый день, - сказала мама. – А вы к кому?
- Малик, – с порога сказала женщина. – Малик, посмотри на своего сына.
Малик – это был дедушка. Сокращенно от Измаил. Витя сразу не догадался, ему потом мама объяснила.
Дедушка не шелохнулся. Он сидел спиной к двери.
- Измаил Васильевич! – повторила она. – Возьми сына на руки!
Не дождавшись ответа, она подошла ближе и показала дедушке ребенка. Мальчик был худой, но хорошенький. Дедушка отвернулся. Она попыталась посадить его дедушке на колени. Дедушка схватился за сердце и упал со стула. Все закричали, забегали. Женщина сказала: «Тьфу!», поставила ребенка на пол, взяла из вазы на столе горсть клубники, схватила ребенка за руку и потащила прочь.
Заскрипела и стукнула калитка. Хлопнула дверца машины. Брржж! – и машина уехала.
- Тьфу! – сказал дедушка, ловко поднимаясь с пола. – Задницу ушиб, пардон.
Папа промолчал, а потом вздохнул:
- Мой братик, да?
- Перестань, - сказал дедушка. – Нина врет. Всё и всегда. Если бы она не врала, я бы на ней давно женился. Полечка, поменяйте мне чай, - сказал он няне. - Остыло.
- Измаил Васильевич правильно сделал, - сказала мама. – Взять на руки означает признать родным сыном. В древнем Риме был такой обряд – sublatio. Когда отец при всех берет ребенка на руки.
- Повезло тебе с женой, - сказал дедушка папе, - а мне с невесткой. Анечка такая умная. Всё, всё, забыли.
Джерика потом полчаса искали, нашли за сараем, он спрятался под досками.

А дедушка ничего не забыл и даже оставил побочному сыну некоторое наследство, но об этом потом, потом, потом… - думал Виктор Петрович, расхаживая по квартире.
Нашел простыню, на которой Лена спала – под пледом в гостиной. Значит, она лазала в шкаф. Полотенца были нетронуты. Но гель для душа стоял на уголке ванны – она не поставила его на место, на полочку. Он представил себе, как она утром приняла душ и голая ходила по квартире, чтобы обсохнуть. Засмеялся сам над собой.

Два дня он перебирал и читал старые бумаги, слушая, как заливаются телефоны, домашний и мобильный.
На третий вечер в замке щелкнул ключ.
Он лежал на диване в темном кабинете. Она вошла, зажгла свет в прихожей. Шепотом сказала: «эй, эй!». Открыла дверь. У нее в руках была сумка. Увидела, как он лежит, свесив руку – прямо как Цезарь у Светония: dependente brachio… Вскрикнула. Замерла. Шагнула назад.
- Зажгите свет, - сказал Виктор Петрович. –Что у вас в сумке?